"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Хорошо, как вам удобно, — сказал он, все еще находясь под впечатлением — Потом, если можно, перепишете мне это стихотворение?

— Конечно.

Мы еще немного посидели и пообсуждали насущные дела и слегка посплетничали. Что касается слухов, то Алексей Октябринович был на них падок. Через некоторое время мы ушли.

Дел оставалось еще прилично, а времени до отправления в Широково в обрез.

Надя все вытирала слезы платочком и странно поглядывала на меня.

— Покорил сердечко очередной даме, — подметила Лора.

— Сама виновата. Что дала, то и прочитал, — хмыкнул я, а потом обратился к Наде, когда мы сели в машину: — Ну что, отошла?

— Нельзя заставлять девушку плакать! — фыркнула она, пихнув меня в бок и, надувшись, отвернулась к окну.

Данила медленно обратился к нам с удивленным лицом.

— Ой, вот только ты не начинай, — махнул я на него. — Никто ее не бил. Она разревелась от стихов.

— О, это другое дело, — тут же развеселился он. — Куда едем, начальники?

— Центральный Имперский Банк, пожалуйста, — монотонно ответила Надя, продолжая смотреть в окно.

По дороге Лора объяснила, что я задел нотки души Нади, а расстроилась она, скорее всего, потому что ей стихов никто и никогда не писал. Обиделась скорее на себя и свою личную жизнь, которой просто не было.

В банке, пройдя через процедуру досмотра, где у меня опять изъяли Болванчика, мы проследовали к кабинету начальника юридической службы аристократов.

Как же я сильно удивился, когда прочитал на табличке:

« Д. В. Сурков»

— А ведь так хорошо все шло… — застонал я, входя в кабинет отца своего недоброжелателя.

Глава 6

Для юристов

Мне было интересно, как выглядит человек, который воспитал такого сына как Сергей Сурков. Или тут лучше подойдет слово «не воспитал». Надо подумать.

Когда мы вошли в кабинет, первое, что бросилось в глаза, это идеальный порядок и чистота.

Ровные полки с книгами, подогнанными по цветам корешков, искусственная пальма в углу. Мебель бежевых тонов. Стол простой, но со вкусом.

— Добрый день, барон Кузнецов, — безэмоционально поздоровался он, выходя из-за стола и протягивая нам руку.

Бояться мне нечего, и вроде как мы с ним уже обсудили наш небольшой конфликт, так что без задней мысли мы обменялись рукопожатиями.

— Это уже даже не смешно, — подметила Лора. — Он хотел тебя просканировать…

Мысленно я закатил глаза. Наверное, нет смысла обижаться на подобные действия. Может, это у них такой знак вежливости? Ну раз они так бесцеремонно вторгаются в мой внутренний мир, возможно, и мне пора делать то же самое?

— Лора, давай мы его тоже просканируем. Только сделай, чтобы он понял это.

Она без затей пробилась через его защиту во внутренние чертоги и бесцеремонно постучалась.

Граф Сурков от удивления поднял брови, но больше ничего не сказал.

Думаю, мы поняли друг друга.

— Проходите, присаживайтесь, — он показал на два стула напротив стола. — Граф Островский уже предупредил меня и попросил лично проследить за всеми процессами в вашем вопросе.

— Замечательно, — кивнул я.

— Позвольте документы? — он протянул руку. Надя вручила ему папку.

Пока граф сверял бумаги, мы просто молча ждали.

— Странный человек, не находишь? — Лора стояла рядом с ним и заглядывала через плечо. — Как бы не подложил какую-нибудь подлянку.

— Ты уж совсем не перегибай палку!

— Ну-ну, посмотрим, что он там понапишет, — она достала из воздуха очки и принялась следить.

А бумаги оказались на все ячейки и депозиты умершего Дирижера. Это был очень хороший плюс в мою казну. Местные правила мне нравятся куда больше, чем в моем мире.

— Хм… — проверяя очередной документ, Сурков немного удивился. — Секунду… — сказал он скорее себе, чем нам.

Он сделал звонок, и через несколько минут к нам в кабинет вошел еще один работник банка с какими-то папками.

— Это как? Почему цифры тут такие, а на квитанциях другие? — начал перешептываться он с подчиненным.

Молодой парень принялся искать несостыковки, водя пальцем по строчкам.

— Вот, видите, операции произведены сегодня, — бормотал он.

— Она еще в здании?

— Да.

Граф быстро взглянул на меня, а потом на своего подчиненного.

— Приведите ее сюда, — шепнул он.

Парень покинул кабинет, а Дмитрий Владимирович встал из-за стола, подошел к кофе-машине и начал, не спеша, готовить напиток.

— Какие-то проблемы? — спросила Надя, обескураженная их поведением.

— Да, небольшие, — честно признался он, открывая маленький одноразовый стаканчик со сливками и переливая кофе в кружку. — Раздельные и семейные счета.

— Вот как? Я про это не подумала… — нахмурилась Надя.

Один я с трудом понимал, что происходит. Лора тоже не смогла дать внятный ответ. Из того, что она успела просмотреть, в наших документах не было ничего особенного, а в бумаги Островского ей не удалось заглянуть без Болванчика.

Но и мое терпение не безгранично.

— Думаю, самое время рассказать, что происходит?

Сурков-старший и Надя переглянулись.

— Позвольте я, — улыбнулась моя помощница.

— Пожалуйста! — махнул он рукой и сел за стол с чашкой кофе.

— У Илларионова была жена, — начала рассказывать Надя тоном заботливой мамочки.

— Так.

— У них имелись как семейные счета, так и личные. После смерти графа его вдове остается ее счет с деньгами и половина семейного. Счета Илларионова принадлежат тебе, — она взглянула на Суркова, и тот кивнул. — Но иногда супруги успевают снять деньги с семейного счета и перевести на свой. И даже со счетов покойного.

— Я сейчас задам глупый вопрос, но, возможно, у них просто не осталось денег? — предположил я.

— Нет, такого не может быть, — ответил граф Сурков. — У жен, если они не работают, на счету должно лежать минимум двадцать процентов от сбережений мужа. Как раз чтобы не остаться у разбитого корыта в случае непредвиденной ситуации. Так сказать, страховка от государства. Конечно, это касается только проигрыша в войне.

— А жена Илларионова перевела деньги себе со счета, половина которого теперь по закону принадлежит барону, да? — уточнила Надя.

— Совершенно верно, и у нее был доступ к нескольким личным счетам графа, — дополнил Сурков.

— По сути, она украла у тебя деньги!

Я пока не стал делать поспешных выводов. Судя по всему, жена Илларионова скоро окажется в кабинете. И тут за дверью послышалась ругань. К нам постучались, и вошел тот самый служащий банка.

— Вы не имеете права блокировать мои личные счета! — кричала женщина за дверью.

— Дмитрий Владимирович, мы привели ее…

— Спасибо, Виктор, пусть проходит, — кивнул Сурков.

И в кабинет влетела та самая дама, которую мы встретили у Островского. Однако на этот раз от ее печали по потерянному мужу не осталось и следа.

Мне же удалось разглядеть ее получше. Довольно высокая худая женщина неопределенного возраста, но скорее всего старше, чем выглядит. В черной траурной шляпке, приталенном брючном костюме того же цвета, на невысоких каблуках. Лицо без запоминающихся черт, разве что небольшая горбинка на носу, но выглядела она гармонично. Можно даже назвать эту женщину симпатичной. Едва ли такая шишка как Дирижер стал бы заводить себе некрасивую жену.

— Добрый день, Марта Борисовна, присаживайтесь, — пригласил ее Сурков на диван у стены, куда она мигом плюхнулась.

— По какому праву… — начала она, но Сурков ее быстро прервал.

— Марта Борисовна, разъясните причину, по которой вы сняли деньги со счета мужа и из семейной ячейки и перевели их на свой? И сразу после смерти Владимира Серафимовича, — сделав глоток кофе, граф мигом приобрел серьезный вид.

— Я в своем праве! Этому щенку и так досталось все имущество! Куда теперь мне ехать? — Илларионова даже не скрывала своего пренебрежения ко мне, оно и понятно. Вот только, кажется, она забыла одну маленькую деталь. Ее муж гребаный гангстер высшего эшелона.

— Насколько мне известно, — Сурков-старший достал листок со списком. — На вас переписаны и находятся в полном вашем распоряжении два загородных дома, один под Казанью, второй в Красносельске. Также вы владеете гостиницами в Петербурге, Казани и Москве. Восемью магазинов женской одежды. Тремя дорогими автомобилями. И пятьюдесятью миллионами рублей на личном счету. — Он отложил листок и пристально посмотрел на женщину.

— И что? Этого может не хватить, — пожала Марта Борисовна плечами. — У меня умер муж. Его убили! Вот этот ублюдок его убил и лишил всю семью достатка! И я еще и должна ему отдать все, что заработал мой Володя? Да ничего подобного!

Похоже, веских