"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— А Лёша? — спрашивает стюардесса.

— Лёша наш единственный козырь, — откидывает мою кандидатуру дед. — Нельзя разбазаривать. Короче говоря, дочка, я понял, чего вы хотите, сделаю что смогу, а ты своим писюхам шепни, — дед сближается, на ушко произносит, — Лёха, в семь дней только три-четыре раза может, не больше, поняла?

Мария скраснела.

— Поняла, а почему? Это болезнь или так надо?

У деда глаз нервно дернулся, а у меня кольнуло сердце.

— Так надо, — ответил дед, а после, как и я оценив степень разочарования Марии, добавил для меня: — прости, солдат.

Наши туалеты выглядели как несколько вырытых в ряд ямок, две поваленные параллельно друг другу пальмы и палки, коими выложена «седалищная» поверхность. Несущая конструкция состояла из четырёх высоких, максимально ровных, толстых палок, что мы вместе с гнездом почти случайно украли у каких-то птиц. Перегородки составлены из плотно сложенных пальмовых листьев, а потолок — небо голубое. Вся эта конструкция максимально быстро и просто разбиралась и собиралась, потому, когда настанет день извлекать содержащееся снизу, мы чуть поиграем в «лего», и за пару минут освободив пространство, уже с лопатами или их деревянными аналогами будем в прямом смысле «рыться в дерьме». Можно было заморочиться, придумать какой-то аналог бочки, да только дед сказал «нет». Бабы хотели, чтобы туалеты находились как можно дальше друг от друга, чтобы их «дела» никого не смущали. Стало быть, под каждый туалет требовалось по сосуду, что в наших условиях требование неисполнимое. Да и кошки под дерьмо свою тару явно не отдадут. Они вон вообще без проблем свои дела в джунглях делали, и ближайшим листом подтирались.

К вечеру, закончив с «тубзиками», с грустным батькой из-за того, что алкашка кончилась, мы вместе с кошками-стражницами сидели на берегу, жарили рыбу, глядели на то, как спортсменки учат кошек по младше игре в волейбол. Мячик отдали, с ним, с радостью сбагрили детей, ну а те в свою очередь, с реальным интересом подошли к предложенной нами авантюре. Лишь поначалу, когда странный агрегат летел в их сторону, мамки-самки слегка переживали за своих чад. А после, ближе к ночи, когда дети в край утомились, взрослые женщины сами с радостью попробовали игру с мячом. Одна из мамочек так загорелась новой «игрушкой», что пообещала попытаться сделать нечто подобное. Как и из чего — история умалчивает, но девочки-волейболистки были рады. Ведь сегодня им наконец-то удалось стать не просто послушным скотом, приданным к мужчинам, а личностями, учителями. Именно с игрой отношение между двумя мирами стали налаживаться. Именно в игре, в обучении ей, мои девочки имели возможность хоть на мгновение вернуться в свой мир, а местные, с новыми знаниями, погрузиться в другой, доселе неведомый. Из проблем с волейболом оставалась только сетка. Полноценную нам никто не дал, ибо она нужна на рыбалке. Потому довольствовались только шнурком из лоскутов от рваных шмоток, связанных узлами в одну длинную веревку.

«Жизнь бьёт ключом!» — хотелось мне сказать, и я бы сказал, но тут в шатёр мой, перед тем как я собирался ложиться спать, зашла баба «красное перо», или же старший воин племени. Без разъяснений, без предупреждений, с полными гнева и в то же время паники глазами она с порога говорит:

— Так значит, ещё один самец и вправду был? Крыс, о котором ты говорил!

Значит, нашли, слава богу. На сердце отлегло. Её визит означал, что парнем и вправду занимались, искали. Боже, как я рад.

— Конечно был, я же вам сто раз говорил. И не крыс он, а Максим. Где он? Вы его привели?

— Мертв, — ошарашив меня с ходу, выдала кошка.

Земля ушла из-под ног, упав на кровать, пытаясь осмыслить, то ли услышал, максимально напрягаю мозги. Какого хрена он мертв, почему? Неужели кто-то из местных, или хищники?

— Как? — спросил я. — Как такое могло произойти?

— Не знаю, — видя мои эмоции, почему-то успокоилась воительница. — О трупе на собрании племён сказали Чав-Чав.

Это то племя собак? Они ведь не могли его убить? Конечно же не могли, в мире с таким жутким перекосом соотношения полов точно не могли. Так ведь…

— Какой кошмар, — держась за голову, понимая, что человека, с которым ещё недавно говорил, пил, которому, как и мне, ещё жить и жить… его нет, просто исчез, как мама.

— Кошмар? — показала звериный оскал кошка, — Это ещё не кошмар. Он начнётся тогда, когда эти псины узнают о вас, о тебе и твоём отце. — Начинает давить баба-гром. — Если они о вас прознают, все ваши женщины умрут, а тебя и отца заберут, посадят в яму и будут выпускать из неё только тогда, когда наступит цветение. Вот тогда для вас начнётся кошмар!

Говорила кошка эмоционально, на повышенных тонах, и по глазам её безумным, по реакции других стражниц в шатре причин ей не верить гораздо меньше, чем наоборот. Да и факты, доказательства где? С сомнениями, почему и как, я падаю на кровать. Мало смерти Макса, так ещё и теперь эти жестокие зверособаки. Неужели они и вправду так жестоко обходятся со своими мужчинами? Хотя, своими — мы точно не являемся, а Чав-Чав, по факту, целое государство сколотили, объединили и подчинили много рас и зверо-типов. Значит, как и в нацистской Германии, подобное отношение к тем, кого ты покорил, вполне могло иметь место быть. Плохо…

Посидев немного в тишине, поглядев на эмоции кошки, на то, как она ждёт от меня других реакций, спрашиваю:

— И зачем ты мне это сказала? Мне жаль Макса, нужно его похоронить, вот только не думаю, что только это причина твоего визита.

— Так и есть, — говорит воительница. — Передай своим самкам, чтобы и не смели соваться в лес. Их место — белый песок и тени от ближайших пальм, не дальше. Иначе смерть.

О как… Так значит, хозяева кошек видимо не в курсе о нас, серьезно? Картинка в мозгу постепенно начинает складываться. С трёпом кошки, её внезапно неоткуда взявшейся заботой о моих девочках, я начинаю догонять. Их мужиков украли, лишили возможности нормально плодиться, и через старого оставшегося деда, по факту, держат популяцию на каком-то определённом уровне. Иными словами, те бабы, что в Чав-Чав, используют чужих мужчин как способ демографически контролировать подчинённые племена. Если бабам не с кем трахаться, значит, и размножаться, становясь