Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Что это?- тихо прошептал лейтенант спустя несколько секунд.- Это же…

— Да!- хрипло выдохнул энсин.- Эти пушечные залпы доносится со стороны Камышовой бухты. Русские пришли к французам. Они не в таком же состоянии, как и мы — они были готовы. И после того как буря немного утихла — вышли в море и пришли к французам. И скоро придут к нам,- его плечи опустились, а кружка с кипятком вывалилась из руки и упала в грязь. Но никто не обратил на это никакого внимания.

— Похоже, всё кончено, Генри — мы обречены…

Лейтенант же молча вскочил на ноги и стоял, стиснув кулаки и ненавидяще пялясь в сторону с которой доносились звуки пушечных залпов. А когда открыл рот — из его глотки вырвался злобный рёв:

— Нет, Ричард — ты не прав. Уилтширцы не сдаются! Мы будем драться. Всем, чем можно! Не сможем стрелять — будем драться штыками, шпагами, кулаками, зубами… Нас так просто не возьмёшь! Мы — англичане! Над нашей империей никогда не заходит солнце — не зайдёт и здесь! Мы уничтожили великого Наполеона — что нам какие-то русские? Мы загоним их в их леса и болота и заставим сидеть в грязи и жрать лягушек!- тут он закашлялся. Энсин несколько мгновений молча сидел, глядя на разгорячившегося друга, после чего протянул руку и похлопал его по спине.

— Лягушки это не про русских, Генри, это больше про наших союзников, которым в этот момент как раз знатно достаётся… Но я хочу тебе сказать не это, друг мой. Я хочу тебя попросить — постарайся выжить во всём том бардаке, который нам предстоит. Постарайся, Генри. Ты — хороший человек. Мне будет больно если ты погибнешь…

Глава 7

— Держать зюйд-зюйд-вест!

Константин отвернулся и отёр рукой лицо. Море ещё штормило, а линкоры шли галсом, так что волны регулярно били в борт. Большинство в скулу, но иногда волна чуть меняла угол и обрушивалась на мостик номинального флагмана Черноморского флота — линкора «Императрица Мария». Это был последний непаровой корабль, построенный на Чёрном море. Его закладка произошла сразу после спуска на воду первого из кораблей серии — систершипа «Императрицы» линкора «Храбрый». И после него более кораблей без паровой машины не заказывалось… Хотя, как знал Великий князь, конструкторами адмиралтейства был разработан проект куда более мощного корабля, которому собирались дать его имя — «Великий князь Константин». Это должен был быть ста двадцати пушечный линкор, водоизмещением почти пять тысяч английских регистровых тонн. Но, вместо этого в освободившимся эллинге заложили очередной парусно-винтовой фрегат уже освоенной серии, а оставшиеся деньги перекинули на ремонт других кораблей и завершение работ на Севастопольских укреплениях. Что же касается имени, то его должен был получить какой-то новый корабль. Секретный. Строящийся где-то на верфях Учителя. Кстати, именно он ему об этом и рассказал. Но что это за корабли и чем отличаются от разработанного проекта или иных других пока сообщать отказался. Сказал лишь:

— Всему своём время, Костя…- но Константин был совсем не против подобной замены. После своего кругосветного путешествия он стал ярым сторонником паровых кораблей, и давать своё имя чистому паруснику ему как-то не сильно хотелось. Потому что он был твёрдо убеждён, что служить такой корабль будет недолго… Впрочем, фанатов пара в русском флоте уже давно было большинство — в первую очередь вследствие того, что самым многочисленным типом русского боевого корабля уже давно стали парусно-винтовые фрегаты типа «Соломбала». Нет, находились ещё ретрограды, стенавшие о величии славных времён господства парусов и яростно критиковавшие шум и грязь паровых машин, загрязнявших паруса и форму матросов и офицеров сажей и дымом, а также мешавших точной стрельбе из орудий своими вибрациями. Но о какой точной стрельбе можно было говорить если практически все корабельные пушки до сих пор являлись гладкоствольными? И только в последнее время флот начал получать тонкий ручеек новых семи с четвертью дюймовых нарезных орудий на корабельных станках. Но он был пока ещё настолько мал, что их число на тех кораблях, на которые их поставили, не превышало восьми. Причём, на той же «Императрице Марии» для того, чтобы не превысить весовые характеристики и не снизить остойчивость, взамен пришлось снять с верхнего дека аж двадцать штатных пушек. Восемь вместо двадцати! Но, судя по тому, как эти пушки показали себя на береговых батареях — оно того стоит.

Всё началось где-то через неделю после прибытия Михаила. Двадцать второго октября, за завтраком, Учитель дождался пока слуги накроют десерт и отослал всех, кроме довольного узкого круга лиц, присутствовавшего за столом. В отличие от большинства других завтраков кроме светлейшего князя Николаева-Уэлсли и троих Великих князей здесь были только адмирал Нахимов, князь Горчаков, генерал-майор Тотлебен и майор жандармского корпуса Полавин, с которым Константин познакомился ещё во время своей кругосветки.

— Господа, прежде всего я хотел бы представить один документ,- негромко произнёс Учитель, после того как все лишние вышли, и достал из планшетки нового образца, с которой он почти никогда не расставался, сложенный пакет, запечатанный красным сургучом, сразу же передав его цесаревичу. Тот молча принял, сломал печать и развернул бумагу. Быстро пробежав её глазами, он удивлённо воззрился на светлейшего князя.

— Господи, Учитель, как будто я без этого мог бы проигнорировать ваши советы?

— Александр, ты уже достаточно взрослый, чтобы игнорировать любые советы,- мягко улыбнувшись произнёс князь Николаев-Уэлсли.- Даже отца. Единственное, что ты не можешь игнорировать — это повеления Государя. Но я не он. Поэтому император и дал мне эту бумагу,- произнеся это Учитель замолчал и обвёл взглядом всех присутствующих.- Кто-то ещё желает ознакомиться с моими полномочиями или слова цесаревича достаточно?

Сидящие за столом переглянулись, потом сосредоточили взгляды на двух оставшихся Великих князьях. А после того как те промолчали, Нахимов, как второй по должности из остальных присутствующих после Горчакова, но при этом «хозяин» Севастополя, коротко ответил:

— Достаточно, Ваша Светлость. Мы все — внимание!

— Около тридцати лет назад,- начал светлейший князь,- один из настоятелей некоего северного монастыря, название которого не знаю даже я, прислал вашему отцу письмо, в котором сообщал о пророчестве старца, обретающегося при сём монастыре, каковое он сделал на смертном одре. И государь ознакомил меня с ним… Оно было коротким. И почти полностью посвящено новой войне с «двунадесятью языками», чьи орды придут к нам из