Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Вот и верь теперь, что никаких старых богов не было и не было их осиротевших слуг.

Выбросив из головы все лишние мысли, я постарался направить ответную волну симпатии и тут же задал мысленный вопрос, видели ли они вчера ночью точно такую же жужжащую штуку, как те, что сейчас плавают над нами.

Это тоже было тонкое место моего плана. Эмоции, конечно, хорошее дело, но не факт, что русалки смогут воспринять подобным образом сложные мысли. Мой домовой прекрасно понимал человеческую речь, на чем я и выстроил свой план, да вот беда — под водой не очень-то поговоришь.

Водные красавицы удивили меня еще раз. В ответном посыле явственно чувствовался положительный ответ. Мало того, в мою голову ворвался целый калейдоскоп картинок. Пришлось срочно транслировать русалкам просьбу провести меня туда, куда уплыл ночной путешественник.

И опять в ответ пришло согласие.

На этом мы и завершили наше странное общение, в основном потому что мне срочно нужно было освежить воздух в легких.

Напоследок не удержался и послал русалкам воздушный поцелуй. Или в таких условиях он называется водным?

После этого я усиленно заработал руками, и зарождавшееся удушье не главная тому причина. Просто на мой зов явились не только свободные энергенты — в поле зрения появилась русалка из породы умертвий. Вот ее можно было назвать как угодно, но только не красавицей.

Из воды я выпрыгнул как пробка из бутылки, но, не будучи тюленем, сразу забраться на борт не сумел. Пришлось воспользоваться помощью Дмитрия Ивановича и сынка Зоряна.

— Получилось? — почти хором спросили Зорян и Бренников.

— Хорошие девчонки попались, — отдышавшись, ухмыльнулся я и принял от следователя предусмотрительно взятое из дому полотенце.

— Ты, Дормидонтыч, только при отце Андриане подобного не сказывай, — дал мне дельный совет Зорян.

Да уж, у омского главы православных инквизиторов, которых официально вроде не существует, с юмором не очень хорошо. Хотя дядька он умный, рисковать все равно не стоит.

— Это не твои подружки там резвятся? — с подначкой спросил сынок Зоряна.

Пока я пытался натянуть штаны и посмотреть через плечо, юный балагур получил увесистый подзатыльник от бати.

— Прояви вежество, недоросль. С дворянином разговариваешь.

Парень явно хотел что-то возразить, но с таким папашей не поспоришь.

Впрочем, эти семейные разборки меня не волновали. Одеться до конца мои новые знакомые не позволили. Мощный бурун уже уходил на северо-запад, причем с приличной скоростью. Пришлось все бросать и запускать пропеллер.

И все же мой катер оказался резвее русалки, так что мы быстро ее догнали.

Вот так и шли — впереди бурун, а позади, гуськом, наша небольшая флотилия. Водный энергент сначала вел нас по открытым просторам, а затем вплыл к некое подобие мангрового леса. Хорошо хоть деревья росли не очень густо, но скорость все равно пришлось сбавить до минимума.

О том, что мы приближались к цели, как ни странно, сообщил Зорян. Причем не словами, а действиями. Ведьмак внезапно встал с заднего сиденья и, буквально нависнув надо мной, вытянул правую руку вперед. Так как растопыренная пятерня замерла практически перед моим лицом, я хорошо рассмотрел и засверкавшие перстни на толстых пальцах, и радужную пленку, образовавшуюся пред катером. А еще ударившие в этот щит пули.

— Гони, видок, долго не удержу! — заорал Зорян, чем вырвал меня из состояния оторопи.

Не хотелось мне заниматься столь экстремальным вождением, а придется. Пропеллер, надсадно взвыв, набрал максимальные обороты, и я повел катер зигзагами. Причем так лихо повел, что по коже пробежался морозец страха.

Даже не знаю, как мы не влетели в торчавшие из воды стволы, но меньше чем через полминуты катер пропахал метров двадцать тростниковых зарослей и резвой жабкой выскочил на берег.

Пока летели, в нас продолжали стрелять, но энергетический щит ведьмака выдержал.

Хочу себе такой же, но что-то мне подсказывало, что там не все так просто и подобная опция недоступна простому видоку. И все же зависть прямо душит — Зорян нас буквально спас, потому что на подходе к острову мы были как на ладони.

Вот и думай теперь, что этакое подарить столь уникальному человеку. А отдариться за спасенную жизнь нужно обязательно, да и вообще налаживать дружеские отношения.

Семейная команда Белецких выпрыгнула из катера упругими мячиками. Заоравший что-то невразумительное Бренников ринулся следом, громыхая из своего армейского револьвера. Ну а мне пришлось задержаться, чтобы вернуть все снаряжение на место, — слишком уж резкой оказалась русалка, не дав мне толком одеться.

Закончил как раз к моменту, когда в берег уткнулся катер с Лехой и жандармами. Два грузовых судна лишь подходили к берегу. Оттуда доносились азартные вопли шатунов и казаков. Причем станичники матерно ругали Чижа, боясь пропустить все веселье.

Отморозки чертовы.

На тропинку, ведущую от мостков с пришвартованным катером заговорщиков, к центральной части острова мы с жандармами выскочили одновременно. По пути я успел шугануть обратно Леху, которому вдруг вздумалось погеройствовать.

За Белецких я не особо переживал, а вот проснувшийся в Бренникове боевой азарт вызывал определенные опасения. Что самое интересное — все вышло как раз с точностью до наоборот.

Догнав соратников у очередной полянки, я увидел, что Дмитрий Иванович, грамотно укрываясь за стволом дерева, осторожно ведет огонь в сторону противоположного конца прогалины. В это же время Зорян и его сынок вплотную сошлись с подельником ведьмы. Если честно, мне стало легче от осознания, что владелец спаренного арбалета — это не Эмма.

Дела на поляне шли не самым лучшим образом. Сынок Зоряна корчился на траве, прижав руки к животу. От мысли, что туда прилетел артефактный болт, становилось как-то нехорошо. Старый ведьмак не простит мне смерти сына. В это время взбешенный Зорян остервенело терзал оппонента бьющими из его рук молниями. От вражеского ведьмака уже валил какой-то сизый дым.

Когда пораженный магическими разрядами бородатый мужик затих, а за моей спиной послышался лихой казачий посвист, показалось, что победа уже в наших руках. И тут ситуация резко изменилась.

Жуткий, какой-то животный вой вязкой патокой разлился по лесу, заставляя мой желудок испуганно заурчать. С большим усилием в этом звуке можно было различить голос женщины. Голос, наполненный запредельной болью и горем. Из куста, поросшего какими-то розовыми цветочками, вышла прятавшаяся там Фурсова. В обтягивающих стройное тело кожаных лосинах и зеленом кафтанчике она выглядела не менее эффектно, чем в платье, но все очарование портили совершенно обезумевшие глаза и