Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Кажется, даже перезрела, потому что заблаговременно вызванный генерал-губернатором судебный ведун, наверное, первый раз в жизни почувствовал себя исповедником. Уверен, таких покаянных речей он не слышал ни разу за всю свою карьеру. А все потому, что ведьме очень не хотелось попасть на исповедь к другому человеку, которого лично я опасался больше, чем даже шефа жандармского корпуса.

Явственно и с доказательствами вскрылась связь Матюхина с фальшивыми сатанистами, руками которых он не только подставлял всю верхушку городской власти, но и избавлялся от конкурентов в торговле пыльцой. Оба убиенных купца были ключевыми игроками в перепродаже наркотиков. Обиднее всего то, что я об этом даже не догадывался, сконцентрировавшись на шатунах.

Еще я получил у ведьмы информацию, которую подарю Берендею на день рождения: третьей жертвой ряженых оккультистов должен был стать именно он.

Когда кутерьма со снятием показаний и оформлением доброго десятка протоколов наконец-то закончилась, князь выпроводил из кабинета всех, кроме меня. Я уже понял, что заднего хода делу дать невозможно. В Топинск полицмейстеру был отправлен приказ об аресте Матюхина, а уже выехавшую из Москвы комиссию ждал очень теплый прием. Но расслабляться мне не стоило. Едва закрылась дверь за спиной дежурившего сегодня адъютанта, как князь взревел раненым медведем:

— Ты меня в гроб вогнать хочешь?! Пригрел на груди гадюку!

Я вытянулся в струнку до скрипа позвоночника и пялился в потолок.

Сейчас нужно переждать, пока шеф не стравит пар. В таком состоянии он глух к любым, даже самым здравым, доводам.

Когда князь наконец-то устал орать и стучать кулаком по столу, я чуть расслабил стойку и позволил себе взглянуть ему в глаза.

— Что пялишься? — опять взъярился шеф, но уже без прежнего накала. — Ты хоть понимаешь, во что меня втравил?

— Не понимаю, — отчеканил я с придурковатым видом.

— Что?! — зарычал князь, но было видно, что это был последний выплеск, на который хватило сил, да и его соображалка наконец-то заработала. — Издеваешься?

— Никак нет, — ответил я уже нормальным тоном. — Я понимаю лишь то, что избавил всех нас от больших проблем.

— Поясни.

— Вы точно уверены, что неизвестная мне могущественная особа защитит вас от государя?

Не понял, а почему это князь так дернулся, когда я сказал «особа»? Неужели это женщина?

— Государю не в чем меня упрекнуть, — упрямо мотнул головой номинальный владыка Западной Сибири.

— Даже если ваши недруги донесут императору о разгуле сатанистов в Топинске и куче трупов, образовавшихся в перестрелках полицейских с шатунами?

— Это твои фантазии, — проворчал князь, но было видно, что он задумался.

— Это мое знание города и его жителей. Один Зорян Белецкий легко положит с сотню полицейских или казаков. Эти люди десятилетиями привыкли жить без поводка какого-либо хозяина. Они построили Топинск и будут биться за свою свободу до конца. А кто-то из Москвы решил, что имеет дело с забитыми крестьянами, которых еще полвека назад землевладельцам разрешалось пороть своей волей. Да что я говорю? Вы же понимаете все это намного лучше меня.

— Понимаю, — уже устало, но все же с нажимом подтвердил князь, — как и то, что на этом ничто не закончится.

— А может, мне стоит поговорить с княжной? — осторожно спросил я и тут же опять вытянулся в струнку.

Да кто же стоит за всем этим, что нашего Живодера корежит от одной мысли о таинственном кукловоде?

— Не сметь! Даже не думай соваться в столицу! — хрипло заорал князь, стуча кулаком по столу. — Еще с прошлого раза успокоительное пью. Прикажу выпороть, и плевать на хартию гражданских вольностей. Ты меня понял?

— Да, ваше сиятельство, — отчеканил я, глядя в потолок.

— Хорошо понял?!

— Так точно, ваше сиятельство!

— Пшел с глаз моих, изверг, — прохрипел генерал-губернатор, устало рухнув в кресло.

Да, он орал на меня, грозил всяческими карами, но было видно, что прекрасно осознавал мою правоту. Правда, ни благодарить, ни извиняться не станет ни за что и никогда — такой уж он человек.

Часть вторая

Глава 1

Чуть уставшие от летней жары, но все еще великолепные в своем зеленом одеянии огромные ели проплывали за окном, словно в бесконечном хороводе. Я всегда любил ездить на поездах. Плавное раскачивание вагона и размеренный перестук колес вводили меня в некое подобие медитации.

Увы, именно сейчас полностью расслабиться никак не получалось. Время от времени накатывали волны какой-то звериной ярости и желания кого-нибудь убить. Как ни странно, подобную злость я ощущал совсем не к любителям чужого каравая. Нет, меня бесила человеческая тупость и спесь зажравшейся столичной знати.

Первая такая волна посетила меня, когда за утренним чаепитием после хорошей тренировочной встряски я лениво развернул «Московские ведомости» и через минуту яростно разорвал газету.

Вальяжным и ленивым слогом столичный скандальный журналист сообщил мне, что на очередной дуэли в парке на Лосином острове был убит граф Антонио Скоцци. Вот так — просто и даже небрежно — в колонке курьезов миру было объявлено об уходе одного из лучших людей, которых я знал. Да, он сам точно таким же образом отправил на тот свет с десяток дворян и, возможно, заслужил подобную участь, но меня это не успокаивало.

Желание узнать подробности происшествия и убедиться в том, что это не чей-нибудь злой умысел, буквально распирало меня изнутри. К тому же еще один близкий мне человек лишился единственного друга в том напыщенном столичном дурдоме.

И все это навалилось на меня на фоне размеренной и уютной жизни в провинциальном Топинске. Схватка с передельщиками уже начала размываться в памяти и казалась дурным сном.

Судья помирился с полицмейстером, ну и я сделал вид, что не сержусь на нашего Аполлона. Жизнь вошла в привычное русло, и практически все свое время я разделял между производственными делами и зачисткой любимого города от всякой отравы, занимаясь этим в компании Дмитрия Ивановича. Он, кстати, еще раз и с огромным удовольствием послал явившегося мириться полицмейстера по матушке. Так что быть теперь Лехе старшим следователем.

Почти каждый вечер наша чуть поредевшая из-за отсутствующего Давы компания выбиралась в «Старого охотника», а по выходным мы выезжали на рыбалку или просто на пикник. Даже Боря сумел помириться с Глашей.

И на фоне сущего парадиза такая вот плюха от судьбы.

К посещению столицы я готовился словно к выезду на крупномасштабные боевые действия. Чуйка не намекала, а вопила о том, что, отправляясь в Москву, я лезу в гадючье гнездо, из которого в прошлый раз удалось выбраться с большим трудом и благодаря редкостному