Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

– Нет, пожалуй, хватит. А вот в волосы вплетем. У меня есть подходящие ленты.

– Херардо онемеет, – улыбнулась Мерседес.

– Мне кажется, ты ему любой нравишься? – подняла брови Феола.

Почему-то (может, сказалась шаманская выучка?) она чувствовала себя в ответе за подруг. И решила проследить, чтобы их никто не обидел. Мало ли что?

– Нравлюсь, – согласилась Мерседес. – Но Херардо художник, он любит глазами. И ему приятно, когда я так выгляжу. Он сказал, что бриллиант нуждается в платиновой оправе.

– Тут я с ним согласна, – кивнула Треси. – Такие роскошные формы, как у тебя, надо подчеркивать и показывать. Но в меру! Не выпячивать, а дразнить.

– Факт. Ты мне сошьешь платье? А то у меня вечно нелады с одеждой, как-то не сидит она на мне красиво?

Висента похлопала ресницами, и Треси улыбнулась.

– Конечно. Только тебе – в холодных оттенках.

– Почему?

– Потому что у вас с Мерче разные категории. Она более теплая, а ты более прохладная. Ей пойдут розовые тона, тебе голубоватые и зеленоватые. Когда вы порознь, этого так не видно, но поставь вас рядом – и сразу все поймешь. У вас разные оттенки кожи.

Висента только плечами пожала. Вот в эти тонкости она никогда не влезала – зачем? Ладно бы еще в двигатель к мобилю!

– Как скажешь. Так сошьешь?

– Конечно. И тебе, и Феоле… Фи, ты же замуж собираешься?

– Я, наверное, последней выйду, – вздохнула Фи. – Мерче уже завтра к алтарю, тебя, Треси, Хавьер когда зовет?

– Хотел тоже завтра, но согласились подождать три дня. Должна же я и себе платье сшить?

– Обязана. Винни?

– Лоренсо решил, что надо пользоваться разрешением от кузена, так что у нас свадьба через десять дней. Хотели бы пораньше, но ее высочество очень возмущалась.

– Чем? – ощетинилась Феола.

Кто-то против ее подруги? Кому тут жизнь надоела?

– Лоренсо все же герцог. Надо сделать объявления в герцогстве, надо написать в газеты и получить мои дворянские документы.

– Разве это не одним днем делается?

– Время требуется. И так у нас две свадьбы в ближайшее время. И Ленора выходит замуж за своего архимага. Разрешение получено, надо пользоваться.

– Понятно. А у меня не все так радужно, – чуточку понурилась Феола.

– Мне казалось, Амадо тебя любит? – удивилась Треси.

– Любит, – согласилась Фи с подругой. – Только он женат. Пока еще. Его супругу обвиняют в убийстве, и с ней можно развестись, но это как раз не один день. А потом еще получить разрешение на брак, и заключить новый. Вот это – точно время.

Девушки переглянулись.

– И почему эту Альбу не прибили? – выразила общее мнение Треси. – Всем бы легче было!

Феола развела руками.

– Не повезло. Или наоборот? Так бы она нам нервы потрепала, а из монастыря не пошипишь и не покусаешься!

– Монастыря?

– Она ритана. Ее нельзя в тюрьму, даже если очень хочется. А вот в монастырь на покаяние – можно.

– Она хоть созналась?

– Все отрицает. Ругается, плачет, возмущается.

– Ее будут проверять с некромантом? Или с магом?

Феола пожала плечами.

– Позднее, наверное. Когда время будет и свободные маги. Хавьер наотрез отказался лезть в это дело, и Леноре нельзя – она Амадо знает, и мне тоже.

Девушки переглянулись.

Ну да, маги могут проверить, правду человек говорит или лжет, но есть один нюанс. Маг должен быть незаинтересованным в результате проверки. А к Альбе это никак не применить.

Она – жена следователя, автоматом – полицейские маги к ней не подойдут.

Придворные?

Так там был заговор, их самих еще проверять.

Кто-то еще?

Этот кто-то не должен быть в курсе ситуации или знаком с Альбой. А это сложно. Амадо учился в университете, потом там преподавал, успел познакомиться со многими магами.

Зачем им университет?

А что, они неучами должны ходить и только огнем швыряться? Вот еще! Хороший маг – это грамотный и образованный маг. Тогда его никуда не втянут, и вреда от него не будет.

Так что проверка пока откладывалась.

Амадо тоже постарался.

Пока Альба в монастыре и под подозрением, она будет более сговорчива. И на развод быстрее согласится. Не то все нервы вымотает.

Феола тоже не настаивала на скорейшем установлении справедливости. Той еще дрянью был Патрисио Ксарес, пробы ставить негде.

Убивать нехорошо. Но чистить землю от негодяев? Натура шамана не протестовала против этого убийства, значит, Феола тоже не будет искать и усердствовать. Да и что с Альбой сделается?

Посидит месяц в монастыре, потом потихоньку дело спишут и закроют, его величество уже это пообещал. И пойдет ритана на все четыре стороны. Только уже свободная.

А Феола выйдет замуж за любимого мужчину.

Амадо сказал, что как раз его семья на свадьбу приедет. Фи не возражает против некромантов?

Феола не возражала.

Она не сможет иметь общих детей с некромантом, у нее возможен конфликт сил, как у мага, если они будут работать в паре, но родственные отношения – это другое. Папа-некромант?

И что?

Сам Амадо не маг, все будет хорошо. А если у детей возникнет склонность к некромантии, их можно обучать внутри семьи.

Мерседес поежилась.

– Фи… мне страшно.

– Чего ты боишься? Брачной ночи? Так вроде вы уже?

– Нет. Одно дело жить вместе, другое – семья. Другой спрос, другая ответственность.

– Если ты это понимаешь, то все у вас сложится хорошо.

– Херардо настаивает, чтобы я продолжала обучение у ювелира. Говорит, что будет мной гордиться.

– А ты?

– И я тоже хочу. И ребеночка хочу. От него.

Девушки переглянулись.

Феола припомнила тана Мальдонадо, пожала плечами. Ладно, постель – одно, способность к зачатию совсем другое, но Фи казалось, что у тана нет проблем и с этим. Она бы невольно заметила такие вещи, а если не помнит, значит, и не было ничего.

– Не вижу ничего невозможного, Мерче. Я еще посмотрю, но мне кажется, он сможет тебе детей наделать. Хоть тройню.

– Хорошо бы. Если получится, ты поможешь?

– Посмотрю за тобой при беременности. Обещаю. Я пока из столицы никуда.

– Амадо не может уехать?

– Я и сама хочу остаться. А вот Лоуренсио возвращается домой.

– Как?

– Почему?

Удивление было совершенно искренним. Лоуренсио казался влюбленным в столичную жизнь, этаким щеголем… и вдруг домой? На острова?

– Рен не может себе простить тана Толедо. Он едва не погубил нас всех, спасли только мои способности. А знай о них работорговцы, было бы хуже.

– Они бы знали?

– Вполне. Лоуренсио о многом рассказал другу. Повезло,