15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Не надо. Вот эти три фамилии хватит, с указанием, кто и как. А как вы вообще у нас оказались? Добровольцем пошли?

— Хорошая шутка, — буркнул я, записывая орловский адрес. — Вызвали, сказали — сутки на сборы, согласно статье приказа об интернатуре. Правда, потом представитель военной прокуратуры сказал, что он уже не действует. Так что неизвестно даже, что я здесь делаю.

— Ну давайте вашу статью, диктуйте, — вдруг насторожился капитан. — Проверим законность вашего призыва.

А это как понимать? То пугал и грозил, и вдруг внезапно «добрый следователь».

— Пункт три приложения номер один приказа Министра здравоохранения СССР и Министра высшего и среднего специального образования СССР от двадцать седьмого марта 1967 года за номером двести сорок дробь сто восемьдесят семь, — отбарабанил я ненавистные слова.

— …восемьдесят семь, — повторил Каверзнев, записывая всю эту белиберду.

— Могу идти?

— Идите.

Ну я и потопал к себе. Попутно обдумывая всю эту бодягу. На верхах явно идет какая-то борьба «за Панова». То особист был злой, отрабатывал заказ из Москвы. То вдруг подобрел, типа сочувствует моему незаконному призыву. Может, он мою историю «продаст» еще кому-нибудь высокопоставленному? Или, например, Андропов меня все-таки узнал в окне и отдал команду разобраться по совести? А тут одновременно поступил сигнал про зарубежные публикации. Вот и у особиста сломался мозг.

В палате в кои-то веки убрали карты — забивали обычного советского «козла». То и дело слышалось: «пара», «дубль», «рыба»… Меня тоже позвали играть, но я отказался. Лег на кровать, накрылся с головой. Мне надо было подумать.

Может, подать официальную жалобу? Чтобы не замотали вопрос. Будет какая-никакая бумага, ответ Минобороны. Этот ответ можно дальше обжаловать. Я слышал, что советские зэки практикуют такой метод в тюрьмах. Устраивают вал жалоб — благо есть на что жаловаться — и дальше ломают многочисленными документами неповоротливую чиновничью машину.

— Пан, расскажи еще про медиков, — попросил Лапкин. — Достало это домино уже.

Благодарным военным можно было впаривать байки с бородой любой длины.

— Короче, один дружок пошел работать медбратом в больничку для ветеранов. Студент, по ночам дежурил. Вот приходит он на смену, а там в назначениях клизма очистительная. В рамках подготовки к обследованиям. Вот он зовет клиента в клизменную, говорит, мол, ложитесь на бочок. А дед мычит только что-то. Подумал товарищ, что у того последствия инсульта, у пожилых обычное дело. Ввел он наконечник, начал воду подавать, как положено, холодную и с мыльцем. И вдруг у мужика начинает изо рта струйка воды фигачить. Приятель испугался, на задницу сел. А ветеран только ржет, оказалось, что он в рот воды набрал.

Дружный гогот прервал очередной гонец. Что-то они сегодня зачастили.

— Панов! Где лейтенант Панов?!

К нам забежал какой-то запыханный сержант с ошалевшими глазами. Одетый в парадку, выглаженный и красивый.

— Ну я Панов.

— Идите скорее к главрачу! Там генерал Гуськов приехал. Награждать вас будут!

Глава 13

Сержант рванул с места как при выполнении команды «Ко мне!». Явно не для меня темп, я в последнее время предпочитаю размеренный шаг в стиле «легкий прогулочный щадящий». Пришлось служивого притормозить — знал бы дорогу, дошел сам, но как-то главный врач меня на чаи звал не очень часто.

Обслуга обычно держится возле генералов за счет личной преданности и четкого выполнения приказов. Вариант с привычкой отпадает — срочники быстро меняются. Но мне было пофиг — генерал начальник посыльному, но не мне. И надрывать свое здоровье ради ускорения встречи с каким-то Гуськовым я не стал. Но для отвлечения внимания спросил, к кому идем. Удивить — значит победить. Кто это сказал хоть? Суворов? Сунь-цзы? Макиавелли? Или это одна из фальшивых цитат Бисмарка? Неважно, просто от моего вопроса сержант выпал в осадок. Его мозг не мог воспринимать информацию, что кто-то не знает самого Гуськова. Оказалось, чин немалый. В начале заварухи тот командовал всей кабульской группировкой. И вообще, десантник, участник Великой Отечественной, куча орденов, количество прыжков с парашютом считать перестали, потому что военные такие гигантские числа воспроизвести не могут. «Тоже неплохо», — вспомнил я анекдот про дембеля и генерала.

Перед кабинетом главврача уже собрался небольшой коллектив. Шестеро в таких же пижамах, что и у меня, и один капитан. Службу обладатель четырех звездочек явно нес вдали от горных троп и прочих экзотических мест — форма его была шита по фигуре, а на лице читалась печать легкого недовольства мелочовкой, которой приходится заниматься.

Впрочем, мне руководитель церемонии ничего не сказал, хотя я и пришел последним. Потому как сразу начал инструктаж. Все как обычно при встрече с большими начальниками — отвечать на вопросы, самому инициативу не проявлять, личных просьб не передавать. Я в ЦКБ такого наслушался в достатке, даже подписался кровью под несколькими. Этот хоть недолго нудил. Рассортировал всех по росту, чтобы шеренга не походила на след от мочеиспускания вола, на секунду оставил нас одних, зайдя в кабинет, и после возвращения скомандовал заход.

Главного врача я видел впервые. Оно и понятно — человек занимается административной работой, а тащить на себе такую махину, как военный госпиталь — врагу не пожелаешь. Слышал только, что туркмен, и зовут его Мурад Ахмедович Мамедов. Но как бы его ни звали, я даже сморгнул, пытаясь развидеть. Мои родственники долго жили в Туркмении, и внешность главного тамошнего писателя, а заодно и пожизненного отца всех туркмен мира была мне хороша известна. Так вот, Мамедов был один в один похож на него, только с поправкой на молодость и меньший объем щек. Бывают в жизни совпадения.

Впрочем, главным тут был не врач, а генерал, конечно. Простой вроде внешности, но, блин, суров! Такой слуга царю, отец солдатам, без лишних антимоний способный ради выполнения задачи положить сколько надо солдат в землю. А ведь приходилось, если командует таким количеством народу и в таком серьезном месте. Он встал, едва мы зашли в кабинет, и молча ждал, пока мы замрем куцей шеренгой напротив стола главврача.

Капитан выудил откуда-то папочку казенного красного цвета, открыл и начал читать. Формулировки были примитивные, но за каждой стояли чьи-то жизни и чье-то здоровье. Потому что в нашей команде не все явились в полном комплекте — у двоих отсутствовали верхние конечности, обе левые, только у одного по середину предплечья, у второго почти по плечевой сустав. По крайней мере, подогнутый пополам и застегнутый английской булавкой рукав заполняло ничтожное количество плоти.

Награды тоже