15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

А инфекционный госпиталь, значит, не открыли еще. Про него нам на военной кафедре в прошлой жизни капитан Коньков заливал. Как все правильно делать по фэншую. Этих с этими мешать нельзя, боксы такие, сякие, полубоксы опять же…

Первых пару дней своей новой осознанной жизни я просто присматривался. Шесть офицеров в палате, включая меня. От лейтенанта Панова и заканчивая майором Лапкиным. Это он первый весьма своеобразно меня приветствовал. Кстати, оказался замполитом стрелкового батальона. Уж не знаю, как он там про политику партии вещает, а здесь — мировой мужик. Без заморочек, простой как валенок. Выпить, бабы, что привезти в Союз… Понятные и привычные разговоры. Есть еще два срочника — старшина, который секретчиком какого-то отдельного замороченного батальона служит, и Ваня Коростелев, проныра и полезный во всяких вопросах. Я так понял, сюда его как раз с целью принеси-подай поместили.

А вот Михайлов — это уже коллега по интересам. Он партнер по преферансу. Вечером товарищи офицеры втроем пишут пулю. Ленинградку до девяноста в пуле, с прогрессирующими распасами, уходом за без трех и «сталинградом». По десять копеек вист.

У меня тоже поинтересовались, владею ли я. Признался, что да, но пока нет. Голова не варит. Коллеги по болезни — два брюшнотифозника и примкнувший к ним гепатитчик капитан Баркарь — не настаивали. А я просто смотрел. Днем читал замусоленного «Графа Монте-Кристо», одолженного замполитом, а вечером молча наблюдал за картежниками.

Лапкин и артиллерист Баркарь играли так себе, ни шатко ни валко. Звезд с неба не хватали, сложные расклады не рассчитывали, мизера ловили только учебные. А вот Михайлов, судя по всему, сознательно принижал свой уровень. Пару раз я замечал, как он специально огребает на распасах в ситуациях, когда его взяток и не было.

Шифруется, не хочет старших по званию в неудобную ситуацию ставить. Или по деньгам заманивает? Сейчас десять копеек за вист, потом предложит поднять до полтины.

Я говорить ничего не стал, а на третий день попросился четвертым. Играть начал осторожно, только «железные» игры без риска. Пару раз упустил мизер с неплохими шансами. Проиграл пятьдесят два виста.

На следующий день не выдержал. Обидно стало, когда Баркарь своим мизером перебил мне семерную. И тут этот деятель начинает игру с семерки, оставляя девятку с валетом. А остальная масть у меня. Получи, товарищ капитан, паровоз на восемь взяток.

Артиллерист крякнул, Лапкин присвистнул, Игорь промолчал. В итоге я выиграл двести вистов.

И только после игры секретчик тихонечко мне сказал:

— Ты этих оболтусов так явно не раздевай. Не привлекай внимание. Кстати, тебе позвонить не надо? Можно организовать, недорого.

Глава 12

Пока я передвигался в пределах палаты и потихонечку ходил в сортир, трудностей не возникало. Как пошел на поправку — местные врачи сразу вцепились в меня. Давай помогай там, сям… У нас некомплект. Но поначалу даже передвижения на довольно короткие дистанции приводили к головокружению и необычайной слабости. Как при классической аллергии на работу: пока дома на диване лежишь и тупо щелкаешь пультом, попивая пивасик, — все просто замечательно. Но стоит попасть на рабочее место — и сразу наваливается сонливость и слабость. Только у меня пульта не было. И пивасика тоже.

Сначала отбазаривался инфекционкой, карантином. Но тут к этому относятся сильно проще. Госпиталь небольшой, перегруженный. Все «варятся в одном котле». Дезинфекция и мойка, конечно, проводятся, но, когда срочники лежат во всех коридорах и ходят в один сортир… Сильно надеяться на карантин не приходится.

— Давай, Панов, вставай, помогай. Хватит бока отлеживать.

Во время одного из обходов меня дернул обратно на службу заведующий отделением, майор Сергеев.

— Меня нельзя к больным, — пошел я в отказ.

— К ним никто и не отправляет. Поможешь разобрать лекарства. Капельницы снаряжать.

Выяснилось, что недавно наши бравые военные грохнули необычный душманский караван. Вез он не оружие, а лекарства, которые десантники взяли и передали в кабульский госпиталь.

Делать было нечего, поперся в подвал к коробкам и ящикам. Надеюсь, саперы их уже проверили. Впрочем, там до меня столько народу перебывало, что все закладки должны были рвануть задолго до меня.

Лекарства оказались в основном французские, но были и английские. В помощь мне придали мускулистого, белобрысого прапорщика Тимофеева, который сразу взял быка за рога.

— Тащ лейтенант, может, спишем чего и толканем на кабульском базаре? У меня есть знакомые. Верное дело — это добро еще ни разу не оприходовал никто. А всем нам хорошо будет!

Вот же непуганные особистами идиоты тут работают. Когда секретчик мне за бабки предложил звякнуть в Союз — я мигом отказался. А ну как это провокация и примут с деньгами? Дача взятки должностному лицу при исполнении. Кандагарскому особисту даже делать ничего не придется.

— Я такой хренью заниматься не буду. Все сдам по описи.

Прапор погрустнел, а я закопался в ящики. Ну хирургические инструменты — это понятно сразу. Иглы для инъекций и переливания крови тоже. Не вызвали вопросов термометры, тонометры. Посмеялся над утками и подкладными суднами. Раненые душманы тоже ходят в туалет. Некоторые трудности возникли с комплектами для переливания крови. Они были упакованы в странные пластиковые пакеты. Пришлось читать инструкцию.

— А где капельница? — через плечо ко мне заглянул Тимофеев.

— Судя по картинке, это работает так, — я ткнул пальцем в иллюстрацию. — Накалываешь раненого, кладешь пакет под голову лежащему бойцу, он давит затылком, и плазма поступает в вену. Никаких стоек не надо. Очень удобно западники придумали. Для транспортировки в вертолетах самое оно — там рука отвалится держать капельницу.

Сердечные лекарства, обезболивающее и прочее я старательно записывал в специальную разлинованную тетрадь. Дозировки, сроки годности, противопоказания для применения… Почерк у меня был совсем не медицинский, аккуратный. Но и то задумался: а не попроситься ли в канцелярии госпиталя за пишущую машинку? Ведь от всех этих инструкций зависит жизнь людей. А ну как врач не поймет, что пациенту надо давать ренитек в дозировке 5 миллиграмм? Уже даже 20 вызывает резкое падение артериального давления и вплоть до исхода в реанимацию. Пока дотащат до палаты гробину дефибриллятора… Человек может уже и кончиться.

Финальным аккордом стал британский препарат под странным названием «Тонус 2». Почему два, а не три, не четыре? Загадка. Я погрузился в описание. Английский я знал более или менее, поэтому меня сразу насторожил список ингредиентов. Ладно, витамины и микроэлементы. Это пусть. Аминокислоты и аскорбиновая кислота. Спирт? Кофеин? И вишенкой на торте — strychnine. Я еще раз вчитался. Нет, не перепутал. Стрихнин.