Звезды, пламя и сталь. Книга 3 - Игорь Викторович Лопарев

Похоже, тут была целая группа построек. Нечто вроде административно-складского комплекса. Интересно, там что-нибудь осталось?

Но ладно, чего гадать. Сейчас сядем, и надо будет выйти осмотреться.

— Так, парни, — обратился я к своим товарищам, которые уже собрались в рубке и во все глаза смотрели за тем, как 3D схема поверхности обрастает всё новыми и новыми деталями, — все, кроме Артёма, — бегом одеваться в скафы. С собой брать набор рейнджера.

— А оружие? — кто о чём, а Гвидо об оружии…

— На всякий случай мы с Гвидо возьмём масс-ганы, — подумав, ответил я, — остальные берите только пистолеты — я вообще сомневаюсь, что тут есть хоть что-нибудь живое… Но так оно, конечно, надёжнее будет…

Ребята потянулись на выход.

— А мне что делать? — спросил Артём. Судя по его виду, оставаться тут одному ему не очень хотелось. Но, что делать, кто-то же должен оставаться на корабле. А ну, как случится что…

— А ты сейчас сядешь на моё место, — бодро ответил я, — будешь за нами присматривать. Ну, и помощь оказывать, если таковая нужна будет… Понятно?

— Понятно… — грустно вздохнул Чиж.

Я поднялся из кресла, и тоже отправился на выход, оставив Чижа осваивать рубку.

Пол мягко вздрогнул — значит посадочные опоры нашего фрегата коснулись поверхности этого планетоида.

— Искин, мы на грунте? — это я спросил просто на всякий случай — ну, чтобы быть полностью уверенным в том, что мы таки сели.

— Да, корабль приземлился, — подтвердил искин.

— Доминатор, какова вероятность того, что наш корабль будет обнаружен из космоса?

… вероятность обнаружения нашего корабля из космоса сейчас составляет 0,07 %…

Ага, величина на уровне погрешности… Ну, что же, можно считать, что нас уже не догонят. И это хорошо. Значит можно пока не волноваться о том, что кто-нибудь будет покушаться на наши жизни и имущество. И тогда можно будет посвятить себя решению тех проблем, которые стоят перед нами здесь и сейчас.

— За мной! — скомандовал я парням, стоящим в холле перед шлюзовой камерой, а сам шагнул к воротам шлюза и тронул сенсор.

Начали работать насосы и давление в шлюзовой камере быстро упало… Но, вот шум насосов затих, и стальная плита, отделяющая нас от космоса, с тихим шипением стала уползать в переборку…

В открывшемся проёме, как я и ожидал не было видно ничего. То есть совсем ничего. Дверной проём был заполнен тьмой.

Я ощутил лёгкую, почти не заметную вибрацию. В лучах ламп, освещавших шлюз, можно было различить плоскость посадочной аппарели. Вероятно, её спуск и вызвал ту самую вибрацию. Глаза почти сразу адаптировались к темноте. Я отметил, что звёзды никуда не делись, светят всё так-же.

Вдруг у меня из-за спины вырвался толстый луч яркого света, который осветил всё пространство перед нами на несколько десятков метров. Зато звёздное небо сразу растеряло всё своё очарование. Теперь я видел очень немного самых ярких звёзд. Всё остальное терялось из-за появления близкого источника яркого света.

Это Гвидо включил переносной прожектор, который мы на него навьючили. Он закрепил его на правом плече и теперь поворачивался из стороны в сторону, выхватывая из тьмы клочки унылого пейзажа.

Он здоровый, так что ему нипочем эта тяжесть. Даже не взирая на то, что он, как и я, тащил с собой ещё масс-ган и полный боекомплект к нему.

Надо сказать, что его прожектор не осветил ничего, о чём стоило бы говорить. Наш корабль, да и мы сами, стояли на древних шестиконечных плитах, которые устилали площадку, словно огромные соты.

Ещё следует сказать, что как только мы шагнули от корабля, так меня охватила странная лёгкость.

Ну да, перед стартом я бросил последний взгляд на экран, и заметил, что показатель силы тяжести за бортом стал показывать 0,1 вместо ставшего уже привычным нуля. Ну да, когда мы в космосе — то, как правило, за бортом невесомость, а на борту искусственная гравитация — ровно единица, как и положено по стандарту.

А тут, стало быть, одна десятая. Значит я тут легче ровно в десять раз. А мускулы у меня ничуть не изменились, а это значит, что сейчас я могу ставить рекорды по прыжкам. Хочешь — в высоту, хочешь — в длину. А можно и вообще — в сторону. Рекорд обеспечен по-любому.

Ну, я решил проверить на практике, как это будет выглядеть. И прыгнул без предупреждения.

Улетел метров на девять-десять. Причём если летел вперёд примерно с той же скоростью, что была бы у меня при стандартной силе тяжести, то снижался гораздо медленнее. Именно за счёт этого и пролетел так далеко.

Стоило только приземлиться, как я оказался в центре пятна света. Это Гвидо сразу перевёл прожектор на меня, сопроводив всё вопросом:

— Ржавый, ты чего это… распрыгался?

— А распрыгался я для того, чтобы ощутить самому, в какой мере наши движения меняются от того, что тут сила тяжести меньше стандартной. — я некоторое время разглядывал, как из-под моих ботинок медленно, как при замедленной съёмке, поднимаются вверх причудливые облачка пыли, которой тут было усыпано всё вокруг — так что сейчас попрыгайте. приноровитесь…

Я хотел ещё что-то сказать, но тут Дрищ взмыл вертикально вверх метра на четыре, наверное. И я услышал в динамиках, как он по детски так взвизгнул — от счастья. Не иначе, как всю жизнь мечтал летать, аки птичка…

И тут началось… Все начали сигать куда ни попадя. Причём и Гвидо тоже прыгнул куда-то в сторону. В результате и пятно света сместилось за ним следом. И все попрыгунчики мои замерли на местах — кто где был.

Это хорошо. Значит разум не покинул их насовсем. А потому они воздержались от прыжков во тьму. Ибо там можно было и провалиться куда-нибудь, и напороться на что-нибудь.

— Все ко мне, — скомандовал я. — первым делом Гвидо снова развернул на меня свой прожектор. А следом ко мне сиганул Дрищ.

Так-то он не большой. Но сейчас на нём скафандр, рюкзак, и ещё что-то навьючено…

В общем, хорошо, что летел он медленно, и у меня было несколько секунд, чтобы не спеша в сторонку отойти, а то столкновение было бы неизбежно:

— Шагом! Ко мне — но шагом! — пришлось слегка изменить первоначальный приказ — а то ведь затопчут. С них станется.

Дальше прогулка наша протекала без инцидентов. Ну, это если не считать того, что тени от всех предметов были резкими и длинными. И в этих тенях все препятствия, о которые можно было споткнуться, были надёжно скрыты.

Я из-за этого пару