Барон Дубов. Том 13 - Сергей Витальевич Карелин

— Сначала отец, потом Алексей… Да что такое с нашей семьёй происходит, а? Скажи, Дубов, у него был выбор?

— У кого?

— У Алексея.

— Не знаю. Честно, не знаю. Он сильно изменился из-за магии Саранчи.

— Саранчи⁈ — чуть не заорал Ярослав, но Владислав вовремя заткнул ему рот, и тогда я вкратце рассказал, как умер их брат.

— Значит, он просто стал пешкой, — горестно сказал Ярослав и, сокрушаясь, сунул в рот бороду, закусив её зубами.

— Как и сын Деникина когда-то, — кивнул я.

— Я этого Тарасова… — вновь зарычал Ярослав, но Владислав его снова остановил.

— Нет, брат, нельзя просто взять и убить Тарасова! — горячо шептал он на ухо брату.

— Это ещё почему?

— Во-первых, люди не поймут, а во-вторых, я его сам прикончу!

— Хватит, прошу вас, братья! — остановил их Павел. Его взгляд был холоден и печален. — Дубов, лучше скажи нам, правда ли то, что говорит Тарасов? Это ты его молниями изуродовал?

— О да… — усмехнулся я, вспоминая приятный момент. — Я бы его ещё больше поджарил, но он ударил в ответ. Просто у меня ожоги уже зажили.

Только зрение ещё не до конца восстановилось. Приходилось по-прежнему пользоваться духовным.

Вдруг над нашими головами взметнулся ввысь сильный, но надтреснутый голос Тарасова.

— Взгляните на меня сами, господин герцог! Отцеубийца выжег мне глаза, а затем так называемый князь Дубов изуродовал моё тело ужасными пытками. Эти раны… — он провёл трясущейся бледной рукой по лицу и груди, — не заживут никогда! Я уж не говорю о душевных травмах…

— Врёт… Врёт, как дышит! — экспертно заявила Лиза, но её голос потонул в яростных возгласах сторонников Тарасова.

Израненный князь с видимым усилием встал с кресла и остался стоять, поддерживаемый немолодым графом. Граф был мне незнаком.

— У меня нет никаких сомнений, — заговорил он громко, обращаясь сразу ко всем, — что князь Дубов был в сговоре с цесаревичем! И даже более того! Все царевичи в сговоре с Врагом! Для меня является неоспоримым фактом, что назрело время изменений. Время перемен! Пора сместить с трона порочную династию Годуновых и выбрать новую и достойную!

Его заявление тут же вызвало шквал выкриков и даже аплодисментов. Поднялся невообразимый гвалт. Он словно волнами цунами или лавиной обрушивался на меня. Постепенно рой голосов слился, и в небо, где разгоралась заря, полетело:

— Та-ра-сов! Та-ра-сов! Та-ра-сов!

Только трескучая очередь из пистолета-пулемёта Билибина заставила всех умолкнуть.

— Для таких обвинений, господин Тарасов, у вас должны быть веские доказательства, — холодно сказал он. — На правах, которыми меня наделил Александр Восьмой, я здесь судья и закон! И я хочу услышать слово князя Дубова, который также является достойным гражданином Империи. Ведь именно благодаря ему, его личному вмешательству и бесконечному героизму нам удалось сегодня взять Китежград с минимальными потерями. О других его подвигах нет нужды даже упоминать. Мы слушаем вас, господин Дубов.

Он повернулся ко мне с немым вопросом в глазах. Я кивнул и вслух сказал:

— Я обвиняю князя Тарасова в том, что он агент Саранчи!

— Враньё! Ложь! Он просто выкручивается! — слышалось с той стороны. Один из, по всей видимости, провокаторов Тарасова, что кричал громче всех, замахнулся в мою сторону снежком, но встретился со мной глазами. После этого он решил, что белый с жёлтыми крапинками снежок очень вкусный и съесть его нужно прямо сейчас.

— Друзья мои! — снова выкрикнул Тарасов, подняв одну руку в призыве к молчанию. Правда, для меня он всё ещё выглядел мутным пятном с отростком. — Здесь и сейчас творится история. Враг показывает своё лживое лицо. Пришло время сорвать с него маску! Я призываю Канцелярию к немедленному и публичному суду! Пусть люди видят правду. Все люди. Вся Империя!

Он щёлкнул пальцами, и двое его людей вынесли большие деревянные лари вперёд и затем открыли их. Из сундуков тут же вырвался целый рой насекомых с большими блестящими стрекозиными крыльями. Они разлетелись над лагерем и замерли в воздухе. Тогда-то я и смог понять, что вместо брюшек у этих стрекоз кристаллические глаза. Такие же были у жуков на древе Нирваларион во время турнира Кикиморы. С их помощью Лесниковы вели трансляцию в разные уголки Империи.

Трансляция шла и сейчас: я видел, как от стрекоз во все стороны разлетаются магические потоки.

Ох, Тарасов, ты прям мне на руку играешь.

Билибин цыкнул зубом, глянув на летающих жуков, но не сказал ничего против. Только холодно спросил Тарасова:

— Какие ваши доказательства?

— Они у меня есть… Прежде чем отцеубийца выжег мне глаза, я успел кое-что заметить. Тогда-то я и понял, как глубоко Враг проник в наши ряды и как далеко простираются его щупальца. Снимите с Дубова верхнюю одежду и вы всё узрите!

А вот это не совсем по плану… Которого и так почти нет. Только цель и путь из случайных поворотов судьбы. Посмотрим, куда удастся вырулить… Тарасову, хе-хе.

Билибин на каблуках развернулся, слегка утопив их в снегу, и подошёл ко мне. С ним последовали Кремницкая и сонный Дмитрий, всё время трущий красные глаза.

— Князь Дубов, мы снимем с вас верхнюю одежду. Прошу, не оказывайте сопротивления.

— Только если это сделает Марфа Васильевна, — ответил ему, кивнув на Кремницкую.

Он согласно кивнул. За его спиной вдалеке поднялся в воздух дирижабль с Катей на борту и устремился на юго-восток. Я позволил себе ехидную улыбку.

— И будет называть меня «господин начальник» при этом.

Графиня прыснула, закрыв рот кулаком и покраснев, а у Билибина задёргался глаз.

— Хорошо… — не то процедил, не то простонал он.

И Кремницкая приступила к делу.

— Я расстегну вашу верхнюю пуговицу, господин начальник, — говорила она, расстёгивая жилетку. Медленно. Очень. — Я расстегну вторую пуговицу, господин…

— Можно побыстрее? — прошипел герцог, подойдя ближе. — Дубов, как всё прошло в башне?

— Как по нотам… — сказал я.

В этот же момент Кремницкая стянула с меня меховую жилетку, и люди позади меня изумлённо ахнули. Я попытался изогнуться и увидеть, что там, но потом вспомнил о слепоте. Поэтому обратил к своей спине внутренний духовный взор.

А… вот она где!

— Ну, почти, — закончил фразу, созерцая чёрную уродливую руну на задней поверхности левого плеча.

От неё-то и шло то странное, похмельное ощущение, которое туманило разум. Но я давно защитился от её влияния с помощью духовного барьера. Правда, руна всё равно медленно отравляла сферу души, и я ничего не мог с этим поделать. По крайней мере пока. Были дела поважнее: например, Тарантиусу ноги сломать. Ну или хотя бы его планы, ладно.

— Да уж, почти… — туго сглотнул бледный герцог. —