Мастер душ. Том 4 - Илья Ангел

рядом с ней, а Сергей что-то говорил неразборчивое, вызывая ещё больше веселья. Мир перевернулся, и картина сменилась, показав Романа в моём обличии, ведущего неторопливую беседу с каким-то графом. Он выглядел уверенным, холодным, настоящим аристократом. А в углу Сергей просто играл с Иннокентием в какую-то игру, отложив в сторону свои книги.

Туман собрал всех в большом зале Императорского дворца. На троне сидел Роман, а вокруг него счастливые и умиротворённые лица: отец, Мила, Сергей, Лебедев, даже Мстиславский и Пронский выглядели довольными.

— Посмотри, как они счастливы. Им не нужно больше вытаскивать тебя из передряг, драться с демонами и быть постоянно в гуще событий. Им лучше без тебя. Они поднимают бокалы не за мир и за стабильность, а за то, что избавились от тебя, Михаила Уварова, главного источника их нескончаемых проблем, — прошептала Летавица голосом Милы, вновь прикоснувшись к моей щеке рукой, спускаясь вниз по шее и остановившись возле ворота рубашки.

— Я не знаю, какие ужасы тебе она показывает, но у меня для тебя тоже кое-что есть, — раздался голос Павла, и меня пробил довольно болезненный разряд тока. Потом ещё и ещё, усиливающиеся по интенсивности. — Без тебя им там наверняка проще. Никто их не сдерживает, не прививает зачатки милосердия и человеколюбия.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда по мне прошёлся очередной разряд. Мышцы свело судорогой, но туманная дымка в голове и ощущение полного бессилия и одновременно с этим странного умиротворения исчезли. Я опустился на одно колено, стараясь сдержать крик, когда Павел зарядил в меня чем-то очень болезненным и полностью отрезвляющим.

— Лебедев наверняка кого-нибудь уже успел казнить, — продолжил артефакт громко вещать, усиливая атаки. — Роман готовится к смертельной дуэли, потому что, в отличие от тебя, совершенно несдержан. Бобёр случайно поднял в имперском склепе прадеда нынешнего императора, отличающегося особой жестокостью и любовью к пыткам, и тот в порыве благодарности на его глазах расчленил в особо извращённой форме Иннокентия. Мила… ну, тут даже не знаю, в женской психологии не силён, здесь я пасую и понятия не имею, что могла отчудить твоя вырвавшаяся на свободу птичка.

— Да хватит уже, — прорычал я, понимая, что от болевого шока меня отделяет сейчас не так уж и много. Тряхнув головой, я сжал кулак и открыл глаза, видя перед собой рябь окружающего меня плотного щита. Меня в очередной раз пробил сильный электрический разряд, от которого кожа начала местами дымиться. — Да хватит!

— Это для профилактики, — довольно отозвался Павел.

— А теперь ты, — я прорычал, поворачиваясь в сторону опешившей Летавицы, разрушая одним движением руки щит. — Не ожидал, что ты сможешь проанализировать свои ошибки и найдёшь способ влиять на меня.

Образ Милы исказился, стал каким-то прозрачным. В глазах вспыхнули красные огоньки, а рот искривился в злобной усмешке.

— Жаль, а я ведь так старалась…

Я не дал ей договорить, призвав своего водяного змея. Сделав круг вокруг меня и зависнув над головой, он разогнал окутывающий меня липкий туман.

Летавица сделала несколько шагов назад и завизжала. Обычным взглядом я видел перед собой испуганную Милу, но зрение душ показывало переплетение чёрных нитей вокруг пульсирующего серого ядра этой нечисти.

— Ну что ж, милая, поговорим, — улыбнулся я, делая шаг вперёд. Тварь сделала ещё один тихий шаг назад босыми ногами и, оступившись, начала заваливаться назад.

— Ну наконец-то! — проорал Павел. — Добро пожаловать в реальный мир, мерзкая вобла! А теперь, Мишаня, жги её!

Я не стал тратить время на ответ и просто направил извивающегося водяного змея прямо в неё. Родовое заклинание ударило Летавицу в грудь. Не было ни взрыва, ни огня. Был лишь резкий, сухой хлопок, и её тело разлетелось на множество крупиц чёрного пепла. Они закружились в вихре, пытаясь собраться снова.

— Не в этот раз, стерва! — взревел Павел. Перстень на моём пальце раскалился докрасна. — Сейчас я покажу, на что способен великий артефакт Павлентий Первый и единственный в своём роде.

От него отделился десяток тонких, алых нитей, похожих на раскалённую проволоку. Они впились в чёрный рой, не давая ему сконцентрироваться. Воздух наполнился шипением и запахом гари.

— Кончай её! — командовал Павел с нескрываемым азартом в голосе. — Я её не смогу долго сдержать, сильна, зараза. Хоть и без своих красных босоножек.

Я вытащил кинжал, внимательно осмотрев совершенно чистое лезвие без каких-либо светящихся символов и рун. Да и на ощупь он ничем не отличался от обычного оружия. Переведя взгляд на чёрное облако, я задумался и покачал головой.

Вложив кинжал в ножны, я разжал руку, рассматривая свисток, и быстро поднёс его ко рту. Раздавшийся свист в этот раз прозвучал как-то подозрительно громко, а чёрный вихрь замедлился. Все частицы словно замерли и осели на землю кучей пепла.

— Освободи её, — отдал я приказ Павлу.

— Ты чего, она же тебя не слушается, — с подозрением в голосе отозвался Павел, но нити всё же начал убирать. Медленно одну за другой.

— Послушается, если не захочет умереть, — усмехнулся я. — Сейчас соберём этот конструктор и спросим, что это был за акт неповиновения.

— Мало я тебя током бил, — сокрушённо пробормотал артефакт. — Правильно во всех инструкциях по электрошоковой терапии написано, что начинать нужно с заряда, превышающего мой в четыре раза. Видимо, моя жалость к твоему хилому телу и сомнительным умственным способностям сыграла злую шутку. Больше я этой ошибки не повторю.

Груда пепла пришла в движение, как только последняя алая спица развеялась. Частицы начали соединяться в фигуру монстра. Через несколько секунд Летавица снова стояла передо мной, но в своём естественном облике. Серая морщинистая кожа, жёлтые, светящиеся в темноте глаза и завивающиеся в небольшие рога волосы.

— Ну, так-то лучше. Перевоплощения в разговоре с тем, кому ты подчиняешься, неуместны, — хмыкнул я, глядя в глаза твари.

— Ой, ты ещё вальс с ней станцуй, — протянул Павел. — Её нужно сначала бить, а потом спрашивать без всяких церемоний.

Она оскалилась, но не нападала и стояла неподвижно, после чего перевела взгляд на свисток в моей руке и села на одно колено, склонив передо мной голову.

— Почему ты осмелилась атаковать меня? — спросил я, не повышая голоса. Воздух вокруг меня сгустился, и надо мной вновь появился водяной змей, тут же издав жуткое и громкое шипение.

— Этот туман, он ослабил тебя, твою волю. Ты стал слабее, чем тогда, когда мы встретились в первый раз, — прохрипела она, не поднимая глаза. — Ты не отдал приказ, а только призвал меня. Я решила взять своё, тем более мой истинный хозяин не давал мне указаний, не трогать тебя, — Летавица