Мастер душ. Том 4 - Илья Ангел

— Ну, чего ты от меня хочешь? — недовольно проворчал артефакт. — Как я могу от тебя что-то скрывать. Я просто пытаюсь уберечь твой сомнительный интеллект от перегрузки…

— Паша, — с угрозой в голосе проговорил я, поднимая руку и рассматривая перстень, на камне которого начали проступать блики, как только его коснулся свет тусклой лампы в моей комнате.

— Мои знания были получены от одного сомнительного источника. — Вздохнув, проговорил артефакт. — Собрание пыльных книг и трактатов одного не слишком здорового психически хозяина. Он… неважно. То, что он с собой сделал перед толпой своих адептов, впечатлило даже меня. Но было это очень давно и не в нашей стране, а там жертвоприношения были в почёте, — быстро начал он. — В общем, как говорит один древнегреческий учёный, филантроп и просто красавчик, Онейросы не могут длительно находиться в одном месте сами по себе. Они подчиняются сильному хозяину, как правило, магу, и я подумал…

— Что за ним стоит мой дед? — умехнулся я. — И таким образом ты решил, что он явится посмотреть на того, кто осмелился напасть на его ручное существо, или чем оно является на самом деле, решив проблему его поиска и лишив меня удовольствия бродить по странным землям, напичканным ловушками.

— Ну скажи, что план идеальный, — протянул Павел. — И так есть большая вероятность, что он тебя прирежет, не выслушав до конца, а так хоть время сэкономим.

— Это не дед, — решительно произнёс я, вновь переводя взгляд в окно. — Я думал об этом и пришёл к точно такому же выводу. Это сильный маг, призвавший его и привязавший к якорю, да, в этом я с тобой согласен, но это слишком прямолинейно для такого человека, как князь Владимир Уваров.

— Мы сейчас об одном и том же Уварове говорим? — скептически проговорил перстень. — Ну, ты имеешь в виду того самого князя, оттаскавшего на матах императора и твоего отца, и свалившего в закат? Совсем не прямолинейно.

— Он мастер ядов. Зачем ему манипулировать какой-то сущностью и рисковать тем, что она вырвется из-под контроля, если можно просто сварить токсин с точно такими же свойствами? Если ты не помнишь наш разговор с отцом, то освежу тебе память. Его эликсир Зари обладает практически идентичным действием, — сказав это, я закрыл окно и прошёл через всю комнату, обуваясь и проверяя оружие.

— Почему ты предлагал идти ночью? — запоздало поинтересовался я.

— Так я уже тебе говорил, — недовольно буркнул Павел. — По ночам эта мерзость наиболее уязвима.

Призвав трезубец, я несколько минут смотрел на него, после чего тихо стукнул основанием по полу. От него отделилась волна первозданной энергии, прошедшая сквозь стены, а я замер, прислушиваясь.

— Ты чего сделал, — огорошено пробормотал артефакт, буквально за секунду до первого вскрика, донёсшегося из соседней комнаты.

— Решил проверить твою теорию насчёт первозданной энергии, — усмехнулся я, убирая трезубец и выходя из комнаты в общий коридор. — Не думал же ты, что я сунусь в колодец, не убедившись в том, что мой трезубец работает.

Я заглянул в несколько рядом расположенных со мной комнат, хотя ещё в коридоре зрением душ не видел ничего, что напоминало бы те самые серебристые нити. На этот раз я решил сработать точечно, проверив действие своего духовного оружия на магию Сновидца в пределах всего лишь одной таверны.

— Что со мной? — когда я открыл очередную дверь, увидел молодого парня, сидевшего на кровати и недоумённо смотревшего на меня. — И как я оказался в комнате?

— Так, они явно не понимают, что происходит, а лично у меня нет никакого желания пускаться в объяснения. Давай на них оборотней из монастыря натравим? Их же явно учили общаться с неадекватными и очень впечатлительными людьми, — тихо проговорил Павел.

— Всё хорошо, — выдохнул я, слыша внизу в общем зале звуки явно начинающей беспокоиться толпы. — Отдохни. Когда всё закончится, я всё объясню. — Я махнул рукой, погружая парня в обычный, спокойный сон. Сейчас что-либо объяснять не было времени. Я явно ткнул палкой в муравейник, разворошив его. И теперь у меня оставалось мало времени, чтобы убрать с пути Сновидца, узнав, кто действительно стоит за атакой на заставу.

Я вышел в коридор и спустился вниз, откуда доносился непривычный шум. В общем зале царила какая-то тихая суета. Люди смотрели друг на друга, на себя, что-то негромко, но очень активно обсуждали. Когда я спустился, все замолчали и почему-то напряжённо посмотрели в мою сторону.

— О, поблагодарить, наверное, хотят. Главное, чтобы костёр в твою честь не соорудили и на вилах тебя к нему не принесли, — весёлым голосом проговорил Павел.

— Что ты сделал? — Глеб подошёл ко мне, напряжённо вглядываясь в глаза. — И не смей говорить, что ты ко всему этому непричастен, — наклонившись ко мне, каким-то грозным шёпотом проговорил он.

— Я снял проклятие с тех, кто был ближе всего, — коротко объяснил я. — Это был небольшой тест. Пригляди за ними, ну, чтобы буйствовать не начали, а то мало ли. Мы же не знаем, сколько времени они пробыли под действием этой дряни.

— На улице всё ещё тихо, — нахмурившись, произнёс он.

— Да, я в курсе. И, Глеб, не идите за мной, вы всё равно ничего не сможете сделать. — Серьёзно сказал я и, кивнув, направился в сторону выхода.

Да, Курьянов оказался прав. Контраст был пугающим. В таверне началось хоть какое-то движение и проблески жизни, здесь же, за пределами здания, пугающая, практически мёртвая пустота со спёртым и густым воздухом. Серебристые нити паутины висели в воздухе, начиная всё больше пульсировать. И я заметил новые, ни с чем не связанные ниточки, тянувшиеся к таверне, но не проникающие внутрь.

Я направился к колодцу, не скрываясь. Трезубец снова материализовался в моей руке, и его чистая энергия заставляла серые нити расступаться передо мной.

Площадь перед колодцем была пуста, и я остановился, ощущая серьёзное давление существа, по силе превосходящего меня самого.

— Давай сбросим туда Летавицу, — доверительным шёпотом проговорил Павел. — Ну, пока две древние твари будут друг с другом разбираться, ты под шумок прикончишь обеих.

— Отвратительный план, — честно ответил я, решившись вплотную приблизиться к колодцу.

Из его центра начал неожиданно исходить грязный, серый туман. Я отпрянул, когда он начал стелиться по земле, сгущаясь и образуя вихри, в которых можно было различить какие-то беснующиеся неясные и бесформенные тени. Прошло несколько долгих секунд, пока до меня не дошло, что они являлись сгустками чужих кошмаров и страхов, которые Онейрос