Патриот. Смута. Том 9 - Евгений Колдаев

головой с хитрой ухмылкой. — Роковая женщина, но красива. Красива как роза, благоухает также, но стоит наклониться и попытаться прильнут к ее цветку, как пронзит тебя острой сталью эта обманчивая красота. Отравит своими речами.

— Настолько все плохо? — Я усмехнулся, понимая что говорит мой друг чистую правду.

— Может, даже еще хуже. Признаюсь из-за подобной роковой женщины я покинул дивную свою Родину, страну Францию и вынужден был… — Он вздохнул. — Вынужден теперь служить тебе на просторах этих бескрайних, почти безлюдных, холодных земель.

— Да? Ты не рассказывал.

— Франсуа де Рекмонт не любит трепаться о своих потерях. — Он тяжело вздохнул. — Такая как она использовала меня. Втянула в интригу, а когда… — Он толкнул свой меч за эфес рукой. Ножны звякнули под столом. — Когда я сделал то, что она хотела, то… Мне пришлось бежать. Далеко. От гнева властных особ и самого короля. Получил ли я что-то взамен? Сорвал ли ее цветок любви… — Лицо его стало грустным. — Нет, ирфан, на меня даже не посмотрели. Не удостоили даже слова, письма. Ни намека, ни тени того, что было обещано, ничего. Пустота.

Он скривился злобно, добавил.

— Хорошее воспоминание, но болезненное.

Я смотрел на него и внимательно слушал. Что же ты еще мне скажешь.

— Так что, ирфан, лучше удали ее от себя, если не хочешь накликать беду. Она уже сегодня пыталась что-то внушить нашему горячему Луи. Улыбалась ему, понимая, что он здесь самое слабое звено. Я слишком долго с тобой и ты на меня полагался, говорил со мной. Значит, я твой человек. Наш голландец для нее… — Он улыбнулся. — Голодранец. Она это видит сразу. Он простой вояка. Неинтересен. Будь Делагарди менее утомлен и обессилен от раны, ему бы она тоже залезла в душу. — Он оскалился. — Змея, хитра, умна, но как же хороша.

Франсуа закатил глаза.

— А что этот Луи? Кстати, что он говорит о службе, как ты его оцениваешь?

— Злится на то, что ему пришлось побегать между нашим редутом и его рейтарами. — Француз мой расхохотался. — Гневается, что ему еще делать. Эх… Лучший меч Франции, как он себя напыщенно называет, а трусливо мчался сегодня по полю со связанными руками, словно куропатка от погони.

— Что есть, то есть. — Я присоединился к его веселью. — Есть еще что-то.

Франсуа понизил голос.

— Он… Ты понимаешь, слишком много говорит, а что правда, что нет понять очень сложно. Я не хочу принизить его достоинств, нет. Уверен, он хорош в бою, как я тебя и предупреждал перед дуэлью. Но. — Франсуа подкрутил ус. — Лучший меч Франции звучит слишком самонадеянно. А то, как этот лучший меч к нам явился и что с ним случилось, думаю ты понимаешь меня, Игорь Васильевич. Ты же мудрый человек. Этим Луи легко манипулировать. Он вроде бы славный малый и опытный офицер, но порой мне кажется, что он безусый мальчишка.

— Мне тоже так показалось. — Улыбнулся я ему в ответ.

Повисла тишина, Франсуа чуть выждав спросил.

— К чему мне быть готовым, инфант? Учить твоих людей я поднаторел. Но их теперь много, слишком много для меня одного, и даже вместе с голландцами нам будет очень сложно учить конницу. Мои северные коллеги, они пехотинцы до мозга костей. Да, они умеют ездить на лошадях, но… — Он улыбнулся. — Они не рыцари и научить многому не в силах.

— А Луи?

Франсуа задумался на мгновение.

— Это хорошая мысль. Но мы все время в походе. Эффективность такого обучения невелика.

— Все понимаю, друг мой. Все понимаю. — Улыбнулся я невесело. — Но ничего поделать не могу. Ты же видишь, в каких обстоятельствах живем.

— Вижу. — Он криво усмехнулся. — Если бы не видел, не поверил бы, что такое возможно. Инфант. Полтора месяца назад… нет, даже меньше. Ты приехал в Воронеж с тремя верными людьми, а теперь за тобой идет сколько? Двадцать? Тридцать тысяч? И если я верно понимаю, примерно треть страны. А с учетом нового письма может уже и половина, а то и больше.

— Да, сложно поверить.

Знал бы ты, что эти верные люди были моими случайными знакомыми, к которым я изначально не имел никакого отношения. И да, за полтора месяца удалось сделать такое, что поверить сложно.

— Франсуа, обдумай ситуацию. Завтра… Утром думаю не получится все же, но к обеду я с лучшими конными частями уйду на север. У вас будет полтора дня здесь доделать дела и тоже двигаться. Всеми идти к Москве. Займись обучением хотя бы эти дни.

— Кого с собой берешь? — Посмотрел он на меня пристально.

— Из полковников и сотников, пока не решил. Яков ранен, так-то его бы взял. Точно. А из сотен. Здесь просто. Всех в броне и с аркебузами.

— Верное дело. Только… — Он помолчал, сокрушенно кивнул. — Сказать хочу, Игорь, как другу, не как инфанту и нанимателю. Ты меня из тюрьмы вытащил. Показал то, что излишне я горделив был. Разуверил в том, что деньги, это все. Хоть и самим дьяволом казался, да и сейчас… Да чего уж там, Дева Мария, сейчас тоже не знаю ангел ты, дьявол или человек. Но. Береги себя. Людей столько вокруг. Телохранители твои хороши, но обучены недостаточно. Не занялся я ими вплотную, некогда все. — Он вздохнул. — А нас все больше. А чем больше, тем больше мыслей и желаний. Как бы заговора не случилось. Как бы не предали тебя и каким-то малым составом в спину не ударили. Солдаты-то, все за тебя. Я слышу их и вижу каждый день. Сотники, думаю тоже. Но может, уже и не все. Осторожен будь. Не оступись.

Выдохнул он, уставился на меня, поднялся резко после этого долгого монолога, сделал реверанс.

— Служить тебе, честь для меня, Игорь Васильевич.

— Спасибо тебе, друг мой, Франсуа.

Я махнул рукой своим телохранителям и мы все вместе вышли во двор.

Темнота ночи уже вовсю властвовала здесь. Горели факелы и костер прямо по центру двора. Освещение кое-какое имелось. Город, что располагался за стенами огороженного острожной стеной терема, спал. Да, слышалось еще что-то. Не все дела были завершены, но по большему счету все отдыхали после очень тяжелого и невероятно долгого дня.

Во дворе меня ждал оседланный скакун, а также еще два — для Пантелея и Богдана. Десять аркебузиров сопровождения устало поглядывали на нас из седел.

Первым делом нужно к Репнину.

Почему не его ко мне? Хотя, казалось бы, так положено.

Все просто. Человек занят сейчас со своими войсками. Дел у него невпроворот, очень много. И решить их надо по минимуму до