Патриот. Смута. Том 9 - Евгений Колдаев

С касимовским татарином утром можно поговорить. Это не к спеху. Все равно мы только к обеду отправимся.

А вот нового полковника своего отрывать надолго от дел вообще нельзя.

Быстро и без происшествий съездили мы до штаба бывшего московского воинства. Встал он там же, где Шуйский. Людей похоронили, выдвинули новых приближенных и всю команду управления.

Молодой человек рьяно взялся за дело.

Света было достаточно, и здесь действительно вовсю шла работа.

Бегали люди, то отъезжали, то прибывали вестовые. Лагерем все же они стали ближе к дороге, и только малая часть конницы, наверное пятая, расположилась близ штаба, прикрывая его. Остальные вытянулись буквой «Г», уходя на север. Репнин замер у подвод, нависал над парой писарей, которые смотрели в бумаги и сверяли документы. Ворчал, требовал. Я понаблюдал за ним несколько мгновений и уверился в том, что не зря этого человека назначил. Справлялся он хорошо.

Подъехали мы прямо впритык. Никто нам не препятствовал, заметив, наоборот все кланялись и стремились убраться с дороги в темноту.

Здесь же в лагере приметил я помогавшего Прозоровского. Видимо отошел он от удара по лицу, носа сломанного, тоже суетился. Помогал. Говорил о чем-то с вестовыми.

Да, боярских детей, избранную сотню то побили. Людей толковых, кто управлять умеет, не так чтобы много. У них здесь каждый на счету. Вот и рынду Шуйского прибрали к делу.

Стояли мы наблюдали минуту, потом окликнул я полковника. Тот оторвался от работы, удивленно взглянул.

— Господарь. — Вытянулся по струнке.

Писари, что были подле него, побледнели. Озираться начали, куда бы убраться подобру- поздорову. Что они меня так до ужаса-то опасаются? Интересно.

— Работайте. — Махнул я им. А сам спешился и Репнина за собой чуть в сторону.

Поговорили мы кратко, передал я ему слова в письме, написанные о родителе. Расспросил об отце, узнал, как так вышло, что в Нижнем Новгороде он, когда здесь в Москве силы собираются.

И почем не у него сам молодой сын боярский не служит.

В общих чертах получалось все вполне рутинно. Куда царь назначил, туда и поехал отец. Человеком он был достаточно опытным, в деле бывавшим, и мой полковник пытался всеми своими поступками и видом не посрамить тех достижений, что добился отец. Из коротких фраз стало ясно, что с одной стороны парень рад фактору движения сюда родителя, а с иной робеет. Про отца он только хорошее сказал, как иначе-то.

Так что вырисовывался портрет достойного человека.

Несколько моих вопросов по войску привело его в легкий шок. В дела он еще не полностью погрузился, а только так, слегка. Начал только. Старался, но труд был для него непривычный. От сотни до нескольких тысяч это приличный скачок.

Напоследок попросил краткое письмо составить для отца. Чтобы вместе с гонцом отправить. Тот кивнул.

Распрощались, и я вернулся с малым своим отрядом в терем. Здесь уже стояла обычная ночь с ее тишиной и постовой службой.

Усталые люди в массе свой отдыхали после невероятно тяжелого дня.

Поднялся на второй этаж, разделся, завалился спать. Завтра день не так сложен, как сегодня. Но утром меня ждет татарин из Касимова. Поглядим, что скажет он. Раньше информация о его хане была вторична, если не третична, а сейчас новыми красками могла заиграть.

Вот и сгодится он.

* * *

Мой 2007-й это не про значки и чёлки. Он про рёв трибун, свободу, дружбу, сбитые кулаки и футбольную страсть.

Только сперва мне нужно исправить ошибки прошлого:

https://author.today/reader/531642

Глава 12

Утро следующего дня началось рано. Было оно облачным и сулило к обеду дождь.

Неприятно выступать в непогоду, не так чтобы радостно. Но, погода погодой, а работать необходимо. Решать задачи пресечения Смуты нужно вне внешних факторов.

Позавтракав и, выдав через вестовых самые основные приказы по подготовке к выступлению, я потребовал привести в приемный покой Петра Урусова.

Ванька еще порывался поговорить, но я сказал ему, что если терпит, то сначале дела, а потом уже с ним. Если не срочное. Слуга мой верный смирился и дал понять, что дело терпит. Но касается оно нашей гостьи, пленницы Мнишек.

Это стало еще одним фактором, чтобы отложить.

Дела, касающиеся Марины, лучше решать в последнюю очередь. Вряд ли это какая-то государственная важность.

Татарского князя привели.

Выглядел он достаточно хорошо. Раны заживали, и двигался он без посторонней помощи. Хотя вел себя в довольно агрессивной манере. Не позволял себе помогать, вышагивал сам. Гордо нес себя, подняв голову. Спина прямая, профиль орлиный, взор негодующий.

Усадили его по левую руку от меня, занявшего, как уже повелось, свой импровизированный трон.

— Здравствуй, Петр Урусов. — Проговорил я, оценивая его.

По эмоциям, типичный горячий архетип. Лихой, яростный, гордый. Но чувствовалась в нем и хитрость, а за несгибаемой на вид волей, ощущался глубоко скрываемый страх и чуть менее глубокий интерес. Долго же я его «морозил» и не трогал, а тут ни с того ни с сего позвал.

— Здравствуй. — Ответил сухо. Не добавил ничего, хотя уверен, и имя он мое знал и статус, о котором все войско говорило. Помедлил, добавил, не отводя взгляда. — Зачем позвал?

Бойцы, что сопровождали его слегка нервничали. Вел себя их подопечный несколько провокационно и, на их взгляд неуважительно, по отношению ко мне. Но я дал понять, что такие мелочи меня пока не беспокоят. Кивнул им.

Если совсем зарвется. Начнет в любимой здесь манере собакой звать или кем еще, уверен, они отреагируют. А за обычный холодный говор человека об стол лицом бить как-то не пристало. Мы же не разбойники. Мы Земский Собор собирать идем.

Мы здесь, выходит, власть.

— Позвал я тебя, князь касимовский, поговорить. Познакомиться. — Я говорил с обычной интонацией, не тепло и не холодно. Рутинно. Скорее всего, такого он не ждал. Думал, либо будет жесткий допрос, либо торг, а здесь иная политика, непривычная.

Урусов смотрел на меня волком, молчал.

— Как тебе у нас, как раны твои?

Это еще больше выбило его из колеи.

— Заживают.

— Войский тобой занимается или еще кто?

— Был он. Заходит старик. — Ощерился злобно. — Зачем позвал ты меня?

О, злиться начинаешь, отлично, чувствуешь себя неуверенно.

— Говорю же, поговорить, познакомиться. Узнать каков ты, человек, желающий своего господина, царя, которому клятвы давал, убить.

— Он мне не царь. Не хан. — Зашипел собеседник. — Он никто, пес он.

— Верно,