Господин Котофей - Алекс Русских

Добравшись до скал, остановился, переводя дух, очень уж запыхался. Отдохнув, решил залезть на скалу. Ну, а чего, оттуда хороший вид должен быть. Аккуратно выбирая проходимые для кота места, забрался на вершину.

Эх, какой вид отсюда. Справа Инкерман с множеством домиков, сбегающих вниз к севастопольской бухте. Красота-то какая! Внизу огромные выемки каменоломен, в одной из который озеро образовалось с зеленой водой. А еще мне развалины крепости Каламита видны и Черная речка, впадающая в бухту. Дальше сам Севастополь как на ладони. Полностью он не открывается, многочисленные холмы картину заслоняют, да и сам по себе город большой, но бухта и застроенные домами берега как на ладони. Жалко фотоаппарата нет, хотя как бы я с ним управился, с другой стороны.

Так, пожалуй, через Горный поселок возвращаться не буду, мало ли, искать будут. Но и через каменоломни пробираться не хочется, больно сложно. Повернул налево, к второй группе скал, точащих на высоте. Тут передвигаться попроще, тропка есть. Впрочем, это для людей это тропка, а для меня натуральный проспект.

____________________

[1] В переводе с французского «господа, я не ел шесть дней». Фраза из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев»

Глава 13. Наконец-то дома

От этих скал тоже тропинка нашлась, впрочем, я о ней по прошлой жизни знал. Спустился по основательно вытоптанной туристами дорожки до грунтовки, которая как раз должна вывести к долине Черной речки. Тут и днем обычно люди практически не встречаются, некуда тут особо бродить, а рано с утра так и вообще пусто, как на заброшенной планете. Не торопясь потрусил вниз мимо ответвлений, ведущих в старинный пещерный комплекс. Не доходя до пещерного монастыря, пересек полотно железной дороги и спустился к бетонному заводу.

Можно, конечно, через Черную речку переплыть, она узкая, а плаваю я хорошо. Только зачем? Потом придется через овраги перебираться. Смысл себе дорогу усложнять? Поэтому преспокойно потопал по территории завода, который еще не начал свою работу, только рабочие начали сходиться, но им до меня и дела нет.

Выбрался за проходную. Что характерно, сторож даже слова не сказал, никаких тебе «стой, кто идет» или «предъявите ваш пропуск в развернутом виде». Идет кот, значит, так ему надо, уж такие у нас, у котов привилегии в Севастополе, да и не только в нем. Нас даже на территорию закрытых воинских частей пускают. Проходите, говорят, товарищ Вася, не стесняйтесь. Ну, вот и мост через речку. Перешел Черную по мосту, теперь я уже фактически на корабельной стороне города.

Теперь лучше всего идти параллельно берегу, так что двинулся дальше по полотну железной дороги. Тут удобно, не нужно карабкаться по склонам вверх вниз. Что я, горный козел, что ли? Пусть они по скалам скачут.

Без особой спешки двинулся в путь, на всякий случай прислушиваясь и внимательно оглядываясь по сторонам. Мало ли, не хотелось бы опять нарваться на бродячих собак или на очередных типов, которым красивый кот понравится.

Пару раз останавливался передохнуть, выбирая укромное место, чтобы меня со стороны видно не было. Перекурив, продолжал прогулку.

Прошел мимо здания ТЭЦ, справа образовались забитые военными и вспомогательными кораблями причалы. Зрелище интересное. Может, податься в корабельные коты? Воды я не боюсь, так что о морях грустить мне не надо. Железнодорожный путь привел в тупик рядом со странными развалинами. Вроде старые, но выглядят, словно недавно сделаны, что странно. Словно рыцарский замок из голливудского фильма про Робин Гуда, который даже на пленке кажется сработанным из пенопласта.

Что-то в памяти забрезжило. Не тут ли снимались сцены из «Обитаемого острова»? Вроде что-то такое слышал, но не бывал здесь. Кино, конечно, получилось, мягко сказать, слабенькое, второй раз его смотреть не захочется. Еще и все из штампов.

Спустился ниже, ага, вот и действующие рельсы – блестят, словно отполированные. Прошествовал по ним мимо здорового плавучего дока и очередного скопления кораблей у пирса.

Дальше рельсы повернули от бухты налево, ныряя в туннель. Как лучше – по нему двигаться или выше, через застройку? Подумал, что проще напрямую и нырнул под землю. Тоннель оказался небольшим, не больше трехсот метров в длину. К счастью, поездов не наблюдалось, так что преодолел подземелье без приключений.

После тоннеля рельсы пересекали улицу, которая так и называлась Тоннельная, а справа опять заблестела вода. Ха, это же Килен-бухта, здесь еще завод судоремонтный располагается. Впрочем, вот эти строения – это он и есть, клык даю.

До дома все ближе и ближе, даже настроение улучшается с каждым шагом. Одна беда, жрать хочу, сил нет. Второй день крошками перебиваюсь, как Буратино тремя корочками хлеба. Вчера почти не ел, очень уж невкусными был сухой корм в миске, в горло не полез. А с утра вообще не до еды было. Опять пересек Туннельную улицу – она тут изрядно петляет. Рядом с путями пошли домики и гаражи. Присел у стены в теньке, нужно передохнуть. Солнышко уже припекает, воробушки щебечут, в желудке урчит от голода. Заслушаешься, ляпота, чего уж там. Как там, у классика? «Это не птички поют, - это ворота скрипят. Петли не смазали» [1].

Воробьи совсем обнаглели, рядом что-то клюют, на меня внимания вообще не обращают. Может, просто не замечают. Я в тени, серый, не двигаюсь. Смотрел я, смотрел на птичек, да и прыгнул. Смотрю, в когтях воробей бездыханный. Это я, получается, его поймал? И ведь не хотел, звериная сущность проявилась.

Какой стыд, до чего я докатился. От меня добрые люди кровопролитиев ждали, а я Чижика съел [2]. Точнее воробья. Какой-то я не такой попаданец, мелкий по масштабам больно.

А, собственно, что такого-то? Воробей – не мышь, на севере я, вон, уток стрелял, шурпа из них отличная получается, как и жаркое. В чем тут серьезное отличие? Ружье я сейчас даже не подниму, так что остаются только собственные когти. В конце концов, воробьев, что в Китае, что в Европе едят. Да что там, латыши или литовцы (я их вечно путаю) вообще ворон жрут и даже нахваливают. Это как же нужно проголодаться, чтобы ворону схарчить?

Плюнул я на переживания и воробья съел. Все равно уже помер, не выкидывать же мясо. Сдул с носа прилипший к нему пух и отправился дальше в путь, даже под нос начал старинную песенку напевать «Долог путь