Егерь. Черная Луна - Николай Скиба

Красавчик, свернувшийся у Ники на коленях, поднял голову, фыркнул мне в знак приветствия и снова уткнулся девчушке в ладони. Она рассеянно гладила его по спине, улыбаясь чему-то своему. Бледная, худенькая, с тёмными кругами под глазами — но улыбка настоящая. Я задержал на ней взгляд. Чёрные вены всё так же проступали из-под кожи.

Мика перехватил мой взгляд и чуть покачал головой.

Я поджал губы, кивнул и повернулся к арене.

Следующие несколько часов мы провели на трибунах, просматривая оставшиеся бои. Четырнадцать пар выходили на песок одна за другой, и я изучал каждую двойку победителей — навыки, тактику, слабые места. Но между боями каждый из нас обшаривал ряды. Лица, спины, капюшоны, руки.

Ничего. Ни Морана, ни того монаха с богомолом, ни Нойса с мантикорой. Видимо очередь не сегодня.

Зато на финальном бое мы сразу заметили одну из участниц.

Женщина лет тридцати пяти, высокая и сухощавая, с лицом, на котором не было ни единой лишней эмоции. Она вышла на арену и встала у края так же, как я — скрестив руки и не двигаясь.

Её питомец внушал опасения.

Приземистый ящер метра три в длину. Опять кислота — я понял это, когда тварь разинула пасть и выплюнула струю зеленоватой дряни, которая прожгла песок до камня. Но дело было даже не в этом. Дело было в том, как он двигался. Крепкая пара с волком и рысью продержались меньше минуты. Ящер не убил ни того, ни другого, просто вывел из строя: волку прожёг сухожилия на задних лапах, рыси плеснул кислотой в морду, ослепив на время боя.

— Ничего себе, — сказал Стёпа, присвистнув. — Четвёртая ступень, что ли?

На деле ящер находится на тридцать восьмом уровне — очень серьёзный противник, который раскрыл нам лишь один навык.

Женщина на арене просто отозвала ящера, развернулась и ушла в тёмный коридор, не удостоив своего напарника взгляд.

— Вот с этой я бы не хотел встретиться в финале, — пробормотал Стёпа.

— Здесь хватает сильных противников, — задумчиво сказала Лана.

Я промолчал. Ну и где ты, Альфа Огня?

К вечеру мы вернулись в съёмный дом. Первым делом Мика занялся своими питомцами — водный волкодав радостно завилял хвостом и чуть не снёс стол, а жаба с невозмутимостью древнего валуна устроилась на подоконнике и уставилась в стену. Мика ласково потрепал пса по загривку и принялся осматривать ему лапы.

За ужином Стёпа разошёлся — пересказывал бои, которые мы и так видели, но с таким жаром, будто был единственным свидетелем. Размахивал куриной ногой как мечом, показывал траектории ударов, чуть не выбил кружку у Мики из рук. Обычный Стёпа в уютной обстановке.

— А потом, — он вгрызся в курицу, прожевал и продолжил с набитым ртом, — ну вы видели, как тот тигр ударил! Того гепарда аж в барьер вмяло!

— Стёпа, мы же рядом сидели, — сокрушённо сказал Мика.

— Ну и что? Я рассказываю атмосферно, ничего вы не понимаете!

Красавчик, сидя на столе рядом с моей тарелкой, внимательно следил за куриной ногой в руке Стёпы. Каждый раз, когда друг взмахивал ей для пущей выразительности, горностай провожал её взглядом. Туда. Сюда. Туда. Сюда.

— Даже не думай, — сказал я ему.

Горностай оскорблённо фыркнул и демонстративно отвернулся. На три секунды.

Барут, молчавший весь ужин, вдруг откашлялся и полез за пазуху. Достал Фукиса и посадил на стол. Синий колобок с огромными глазами уставился на нашу компанию. Крошечные лапки потоптались по столешнице, как будто проверяя поверхность на прочность.

— Значит так, — сказал Барут. — Гонка через пять дней. Принц — чемпион, нас все хоронят. Но кое-чего вы не знаете, друзья мои. Не дёргайтесь.

Он поставил на стол кружку. Фукис уставился на неё. Вернее, на дыру в ручке — маленькое круглое отверстие, где отколовшийся кусок оставил щель.

Зверёк задрожал.

Огромные глаза расширились ещё сильнее, шерсть встопорщилась, и Фукис рванул к кружке с такой скоростью, что Барут едва успел отдёрнуть руку. Синий колобок подлетел к отверстию, его тело сжалось и вытянулось — он протиснулся в дыру, которая была вчетверо меньше его самого.

Проскользнул внутрь кружки, а через секунду вылез с другой стороны, раздувшись до размера яблока, и замер на столе, блаженно зажмурившись.

Крошечные лапки подрагивали от удовольствия.

Ника прыснула в ладонь. Стёпа заржал так громко, что подавился курицей и закашлялся. Даже Лана оторвалась от тарелки и усмехнулась.

— Вот вам и «ха-ха». Видите? — Барут ткнул пальцем в зверька. — Он от этого тащится. Покажи ему любую щель, дыру, нору — всё, забудь про него. Он туда полезет. Становится больше или меньше, лишь бы протиснуться в отверстие. Их особенность такая… — Торговец махнул рукой. — Если начну перечислять, чего мне это стоило, турнир закончится. На гонках это большая проблема — там полоса препятствий заточена под фукисов.

— Это что вообще было? — я ошалел настолько, что на секунду замер.

Каждый из присутствующих за столом точно не знал о таких повадках этого редкого зверька.

Барут помрачнел.

— Проблема в самоконтроле. Он лезет в любую дырку, которую видит.

— В любую дырку… — хмыкнул Стёпа.

Лана удивлённо подняла бровь.

— Никогда такого не видел! — Мика почесал затылок. — Это очень странный зверь…

— Короче, — Барут вскинул руку. — Тихо! Да, блин, лезет в любое отверстие! Я его контролирую, вы просто не замечаете. Сегодня утром я нашёл его в замочной скважине входной двери. Да и вообще, он то в горлышке винной бутылки, то в крысиной норе… На гонках полно ложных отверстий, ловушек и всяких тупиков. Если он полезет в каждую, то запросто проиграет!

Фукис тем временем обнаружил дырку в столешнице и целеустремлённо пополз к ней.

— Вот! — Барут перехватил его и сунул обратно за пазуху. — Вот об этом я и говорю. Макс, ты же с питомцами работаешь как никто. Поможешь? Я просто не могу его контролировать, как бы не пытался!

Я улыбнулся и закинул руки за спину. День был длинный, голова гудела, и меньше всего на свете мне хотелось сейчас думать о дрессировке синего колобка.

— Завтра посмотрим, Барут.

— Обещаешь?

— Обещаю. А сейчас — спать.

Я поднялся из-за стола, и разом навалилась усталость. За глазами тупо ныло, и лестница на второй этаж показалась длиннее, чем дорога до арены.

Красавчик увязался за мной и запрыгнул на кровать раньше, заняв подушку. Я не стал спорить. Вызвал Афину — тигрица материализовалась за порогом, свернулась кольцом и прикрыла глаза. Надёжнее любого засова.

Пусть