Неженка и космодесант - Дина Дружинина

Шэор хмуро смотрит на брата, усмехается чему — то и продолжает то, о чем не не договаривает его брат:

— При вскрытии транспортировочных капсул выяснилось, что одна из них повреждена. Возможно, бартийцы знали об этом, потому что она и находилась отдельно от всех и была маркирована по-другому, не так, как все остальные. Ребята не смогли ее вскрыть, как ни пытались, поэтому ими было принято решение, что они оставляют ее, в то время как остальных отправили в распределительный центр, а оттуда — на Землю.

— Хроопс похитил капсулу с девушкой? — Не понимаю я.

— Нет, Лиля, — мягко отвечает Рэй, — капсулу все-таки получилось вскрыть, девушка… она…

Шэор, хмурясь, перебивает его:

— Нечего ходить вокруг да около! Девушка помогла одному из работорговцев бежать. Один из космодесантников ранен. Землянка и Хроопс назначены в розыск в конфедерации Космического союза… Мы тоже должны принять меры!

Рэй смотрит на меня, пытаясь улыбнуться, но в его глазах мелькает тревога, когда он обращается ко мне:

— Ты будешь под защитой, Лиля. Всё время. Ты больше никогда не будешь одна, — произносит он, будто пытается убедить в этом не только меня, но и себя, и брата тоже.

Что значат его слова для меня — мой арест или тотальную защиту?

Но эмирийцы не торопятся посвящать меня в детали.

Глава 33

Эмирийцы не торопятся посвящать меня в детали, и мягко выпроваживают из каюты, когда сеанс связи с ними запрашивает прокуратор. Они уединяются для разговора с ним ненадолго, но я все равно успеваю накрутить себя за это короткое время.

А когда я, не выдержав, решаю идти в каюту капитанов сама, они оба, как почувствовав, выходят в коридор, где мы и встречаемся с ними. Оба напряжены, я чувствую это по их… пси-полю? Словно моя близость с Рэем и поцелуй с Шэором дали мне доступ к ощущению их эмоций. Я останавливаюсь, чуть не сбитая волной злости, идущей от них обоих.

Но сколько я не пытаюсь задавать вопросов, они мало помогают. Результат отрицательный в обоих случаях, хоть и мужчины действуют по-разному: Шэор старается делать вид, что меня вовсе не существует, а Рэй, наоборот, — что существую только я.

Он подхватывает меня на руки, не планируя скрывать наши отношения, и уносит в свою каюту, коротко бросив брату:

— Потом поговорим, Лиле нужен отдых!

В мгновенье ока оказываемся в его каюте, где Рэй осторожно опускается на кровать, тут же расслабляясь, словно все проблемы остались за закрывающимися с тихим шелестом дверями. А здесь и сейчас есть только мы.

Гладит мои волосы, расплетая косы, пропускает длинные пряди между пальцами. Потом распечатывает на вещь-принтере щетку для волос и начинает расчесывать мои длинные локоны, пока они не начинают потрескивать, и кажется, даже искрить. Движения нежные, размеренные, почти убаюкивающие. Я закрываю глаза от блаженства.

Рэй бесконечно держит меня за руки, перебирая пальцы. Целует подушечки и центр ладони. Щекотно прикасается языком и тут же зацеловывает, прикусывает пальцы зубами…

Мое сознание превращается в сладкий зефир, так я занежена им и заласкана, что, кажется, с трудом понимаю где, и даже как меня зовут, какие уж тут тревожные мысли!

Все мои попытки собраться и спросить о чем-то разбиваются о его непробиваемую уверенность, что мои проблемы — это больше не мои проблемы, а его.

Он обводит контур моих скул своими шершавыми пальцами и нежно шепчет:

— Лиля, не тревожься ни о чем, я буду рядом, я защищу тебя. Мы все трое защитим!

— Трое?! — С меня враз слетает нега и истома, в которую он меня искусно погрузил своими касаниями и шепотом о том, какая я красивая и удивительная.

— Конечно, — он почти мурлычет, словно большой кот, довольный тем, что получил доступ к сметане.

А у меня глаза округляются от неожиданности. Трое?!

Я еле могу унять дрожь в руках, заглядываю в лицо Рэя, возможно, я ослышалась?

Но он смотрит уверенно, словно так и надо, в чем сомнения? А я в панике опускаю голову, краснею удушливой волной.

Рэй кладет ладонь поверх моей. У него теплая, крепкая рука, моя ладошка полностью тонет под его. Удивительно, но от этого простого прикосновения я немного расслабляюсь, словно мне разрешили снять часть груза со своих плеч. Рэйнэн словно внушает мне, что он сильный, он сам разберется и примет любое мое решение.

— Никто никогда не заставит тебя делать то, что ты не хочешь! — убеждает меня мужчина, привлекая в свои объятья, — ты сама выберешь, как для тебя будет лучше.

— Но… — Начинаю я возражать и осекаюсь, краснею, вспоминая свой недавний поцелуй с Шэором, и сон, в котором был Ард.

Кажется, мое сердце уже сделало свой выбор. Только как это принять головой? Глаза испуганно бегают, а сердце пускается вскачь, стоит мне только начать об этом думать.

Рэй, видя мое смятение, неожиданно меняет тему, вдруг начинает рассказывать то, о чем я его пыталась расспрашивать, а он упорно молчал и отвлекал меня своими нежностями.

— Прокуратор все жестче требует доставить тебя к нему на допрос. Напрямую мы ему не подчиняемся, поэтому пока тянем время. Но у него новая идея — он требует срочно передать твой комм. Причем ведет себя как обезумевший, и нам с Шэем это не нравится.

Произносит Рэй каким-то другим голосом, словно переносится в недавний разговор, я чувствую, как его злость снова яростно вспыхивает, словно прокуратор приказал оторвать мою руку и доставить ее вместе с коммом.

Рэй словно мысли мои слышит, говорит пугающую фразу:

— Ты— Землянка, ваша Солнечная система не входит в Объединенный космический союз, значит, у тебя нет прав на защиту. Вдобавок ко всему, ты еще и подозреваемая. Так что прокуратор, конечно, хоть и перегибает палку, но в целом с точки зрения своих законов, он прав, требуя твой комм.

Я недоуменно перевожу взгляд на свой браслет. Я ведь так и не могу снять его. Поднимаю руку, кручу ее, демонстрируя комм:

— Ардэна? Ты имеешь в виду комм Ардэна? Разве он мой?

— Теперь твой. Вряд ли Ард захочет снять его с тебя. Снимать или нет — это твое решение.

— Но я не могу его снять! — произношу с отчаянием. — Если ты можешь, сними его и отдай этому прокуратору!

Протягиваю ему руку.

Взгляд Рэя темнеет, словно я сказала что-то недопустимое.

— По законам Эмирии комм десантника неприкосновенен. Он может быть передан кому-то только в случае смерти, — чеканит он слова, и тут же тихо добавляет, будто