Космос.Today - Евгений Адгурович Капба

трезвой памяти — понять сложно. Чужая душа — потемки, а инопланетная — так и тем паче… Из общения с доктором-рефаим на горной базе на Земле и исходя из их официальных встреч с делегациями земных правительств, можно было предполагать, что инопланетяне — вполне близкие интеллектуально и ментально к людям существа. Но… Какого фига тогда просто не скопировать привычную и удобную систему национальных армий государств Земли?

Я всегда знал: нашим миром правит не тайная ложа, а явная лажа. Похоже, с Доминионом Рефаим дело обстояло точно так же.

Откинувшись на удобную спинку диванчика, я отложил блокнот и некоторое время задумчиво грыз край карандаша, глядя на космические пейзажи за окном. Орк и его спутник Вант уже можно было разглядеть, если знать, куда смотреть. Видимые как яркая спаренная звездочка, они стремительно приближались — БДК «Чапай» двигался со страшной скоростью.

Вдруг свет далеких планет заслонила широкоплечая мускулистая тень, которая раздраженно тыкалась в кофейный автомат недалеко от моего столика. Рогов! Ага, декурион Рогов, если говорить на официальном языке Легиона. Старший сержант-декурион мрачно пялился на кофемашину, а она, как говорят белорусы, «казала дулю», то есть демонстрировала кукиш, отказываясь давать какой угодно положительный ответ на усилия Рогова.

— Товарищ старший сержант! — замахал рукой я. — Это я весь кофе забрал, похоже. У меня есть второй стаканчик американо и бисквитные рулетики!

Шоколадку-то я уже заточил в одно лицо.

По случаю сдачи экзаменов сегодня все наши отдыхали, вкалывал только экипаж. Для команды БДК, наоборот, началось самое горячее время: через пять часов мы должны были выйти на орбиту Орка и начать процедуру стыковки с дредноутом «Ломоносов». Какой дурак его назвал дредноутом, на самом деле? Если легионы, то лучше подошли бы какие-нибудь триремы… Но логику тут искать было бессмысленно, это я уже понял.

Главное-то что? Главное — мы могли просто попить кофе, настоящая фантастика! Рогов реально обрадовался моему приглашению:

— Сорока! — сказал он, садясь напротив меня. — Хотя ты и сволочь, но человек, очевидно, хороший. И таким предложением я воспользуюсь. Вон — все столы заняты, а я две недели с вами, оглоедами, мучился и мечтал спокойно кофе попить. А тут — ни мест, ни кофе!

— И я мечтал, — я захлопнул блокнот, пододвинул в сторону инструктора стаканчик и раскрыл пачку бисквитов. — Угощайтесь.

— … ся… — поправил он. — Все уже, ты — специалист, первый уровень допуска получил. Я — старший сержант. Ты мне не подчиняешься, к моему подразделению не прикомандирован. Можно на «ты». Мы с тобой в одной весовой категории в целом.

— Ну, и ладно… За одежду не обиделся? — решил уточнить я на всякий случай. — Не переборщил я?

— Ясен хрен — ты переборщил, — хмыкнул Рогов и с наслаждением отпил кофе. — М-м-м-м какая прекрасная мерзкая жижа… Вот на «Ломоносове» в «Кофеине» кофе — настоящий! Вот там-то я тебе должок и отдам, угощу тебя как следует, надо только контактами обменяться.

— Контактами? — удивился я.

— А сеть локальная работает, так что достучаться можно практически до любого: у всех планшеты есть, кто-то в вирткапсуле зависает — считай, такой мини-интернет. Связь, развлечения, новости Легиона…

Новости! Если есть новости — значит, есть и журналистика. Пусть даже в виде какого-нибудь информационного подразделения при штабе… Надо будет пробить этот момент, и если удастся перевестись и работать по специальности — это было бы здорово. И для моего дела, и просто потому, что я работу свою люблю. Ну, хотя бы внештатником! Буду, как Артур Конан Дойл, который и лечил, и писал. Лучшая его книга, кстати, не про Шерлока Холмса, а про англо-бурскую войну, пусть и с точки зрения британца. Я вообще-то всегда симпатизировал бурам.

— О чем задумался? — спросил вдруг Рогов, допивая кофе.

— О Конан Дойле, — сказал я. — Он был врач и писатель. А я вот журналист — и парамедик. Никогда не думал, что моя жизнь будет связана с медициной. Ну да, крови не боюсь, помогать людям готов, но — безответственный я человек!

— Да брось ты, Сорока. Безответственных эксперты парамедиками не назначают! Тем более, полевая медицина ТАМ и полевая медицина ЗДЕСЬ — это просто небо и земля! Гемостатики тут какие, а? Я б за эти снадобья в Пальмире душу дьяволу продал, ей-Богу… А, блин, плохо прозвучало, да?

Мы посмеялись. А потом Рогов вдруг сказал:

— Я ведь тебя по Сирии помню. Ты с медиками вашими прилетел. А мы безопасность обеспечивали.

Я запустил руки в шевелюру. Была у меня и такая командировка, наш главред за нее едва ли не Грюнвальдскую битву в Минобороны устроил. Но одного «независимого» журналиста с 432-м медицинским отрядом специального назначения тогда все-таки взяли. Меня то есть! Перебросили из-под Кахраманмараша, я там с «Зубрами» время проводил как раз, на разборе завалов…

А кавычки тут — вполне себе оправданные. Какая, к черту, независимая пресса? Кто вообще верит в эти байки? Ты просто выбираешь — по пути тебе с этой редакцией и этой конкретной «зависимостью», или — не по пути, вот и все.

— Февраль-март двадцать третьего года, Алеппо, — сказал я и кивнул. — Чистая жесть, тысяча пациентов за первые пять дней. Потом меня оттуда дернули, правда…

Старший сержант побарабанил пальцами по столешнице и внимательно посмотрел на меня:

— Я видел, как ты таскал пострадавших на носилках. Вместе с местными. Не фоткал. Таскал! И фотоаппарат твой на груди болтался, как будто ты и не журналюга вовсе, а так — просто нормальный человек, который рядом оказался.

— Всего не сфоткаешь, — вздохнул я. — Это иллюзия, мол — сделаешь тысячу кадров и все зафиксируешь… В редакции возьмут все равно десять, ну — двадцать, если несколько материалов. А людям плохо, еще и не понимают ни бельмеса, все — через переводчика… Чистый дурдом. Надо же было что-то делать! Я и делал. Материалы ночью в основном писал, хотя и ночами пациенты прибывали. А на третий день вманало землетрясение. Я до чертиков перепугался!

— Шесть баллов, — кивнул Рогов. — Все перепугались, хотя первые толчки были серьезнее. Но написал ты классно, я специально потом лазил на этот ваш «Подорожник», искал твои статьи на сайте. Про людей ты четко все изобразил! И про нас — тоже. «Архангелы в балаклавах», м?

— А-а-а-а-а! — и у меня в голове все склеилось: два здоровенных русских вояки без знаков различия, которые скупыми фразами на арабском и решительными жестами разруливали любую сложную ситуацию вокруг медицинского лагеря. — А второй где? Ну, твой напарник, с татухой на руке?

— Подорвался, — Рогов махнул рукой и лицо его скривилось. —