Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

пиками, который держал под контролем весь проход. Дважды наемники попытались подняться, и каждый раз их отбрасывали. А бегущие враги уже остановились, чтобы помочь своим.

Наконечник пики попал одному из бойцов Хугбранда в горло. Это была первая потеря. Сверху посыпались камни, все те, кто убегали, стали разить наемников из пращей. Камень попал бойцу в голову — и наемник упал, покатившись с крутого склона.

«Стальные братья» были в ловушке. Враги не давали им продвинуться в узком месте, без конца атакуя камнями и стрелами.

— Надо отойти, — на выдохе сказал Армин-Апэн, прикрывая себя и другого бойца щитом.

— Вперед! — снова рявкнул Хугбранд.

Ситуация была паршивой. Но достаточно было убить двух-трех пикинеров, и вся оборона врагов рассыпалась бы. Хугбранд знал, как это работает, знал, что нужно делать.

Но его люди побежали.

— Твою мать! — яростно прокричал он. Прикрываясь щитом, Хугбранд отходил назад. Два камня попали по телу, но через стеганку дёт почти ничего не почувствовал.

В двадцатке осталось всего одиннадцать бойцов. Остальные из сотни Ражани даже не смогли сразиться на тропе, не хватило ширины, а когда бойцы Хугбранда отошли — отошли и остальные десятки.

— Почему раньше не ушли? — спросил Фонт, один из двадцатки Хугбранда, который сбежал первым.

— Ты! — прокричал дёт и с силой ударил Фонта по лицу, заставив того упасть. — Еще немного, и мы бы победили! Они почти побежали!

Хугбранд яростно смотрел на своих людей. Ответил за всех Хуго, пожав плечами:

— Кто так рисковать за десять медных будет?

Злость распирала Хугбранда. Ему хотелось выплеснуть ее, когда вдалеке раздался крик Ражани:

— Сержанты, ко мне!

Когда Хугбранд и Армин-Апэн пришли, Ражани успел отослать других сержантов, ведь те были ближе. Старший сержант посмотрел на Хугбранда и шагнул к нему со злостью в глазах.

— Ты что там устроил, твою мать? Почему ты не отвел людей, волчья рвань? Что за драки?

— Мы почти смогли…

— Что, совсем нихрена не понимаешь? Ты отстранен, боец Брандо! Сержантом первого знамени станет Армин-Апэн, а ты, Брандо — сержантом при нем. Радуйся, что сержантом оставил, тебе вообще нельзя людьми командовать, идиот. Как вернетесь, пусть бойцы сами решают, кто в какую десятку пойдет. Ушли, мать вашу, и без вашей дурости дел хватает!

К бойцам вернулись молча. Бой закончился. Армин-Апэн, как старший по званию, рассказал о решении Ражани, и бойцы обеих десяток стали по очереди выбирать сержанта.

Хугбранд знал, что будет. В двух десятках осталось одиннадцать бойцов. Во второй десятке был он сам, и с ним больше никто не хотел иметь дел.

Так оно и случилось. Все бойцы подходили к Армин-Апэну. Когда остался только Хуго, он неожиданно подошел к Хугбранду.

— Десятка из одного — совсем уныло, — сказал Хуго. — Составлю компанию, Брандо.

У Армин-Апэна теперь была почти полная десятка, а у Хугбранда — только Хуго. Его десятка перестала существовать, как тактическая единица. Всего лишь два бойца придатка к десятке Армин-Апэна.

Но все это было неважно, ведь главным ударом стало понижение. Хугбранд думал, что станет таким, как отец, вот только вести людей в бой оказалось сложнее, чем сражаться самому.

Глава 6

Удар в спину

Пока Рысятко ел виноград, отец о чем-то спорил с тремя придворными. Двое носили длинные пурпурные одежды, а один — алую мантию. Рысятко уже знал, что пурпур носит приближенная к императору знать, а алый — лучшие из магов Лефкии.

Когда отец закончил, Рысятко пошел за ним. Мальчик хорошо знал, когда говорить можно, а когда — нет. Сейчас было не время. Только когда лицо отца изменилось, а место для разговора стало «безопасным», Рысятко спросил:

— А что делать с магами?

Отец тряхнул головой и посмотрел на сына.

— В бою?

— Да! Они же такие сильные. Разные заклинания, огненные шары, молнии…

Рысятко принялся перечислять, загибая пальцы. С каждым заклинанием отец становился все мрачнее, и мальчик перестал, не зная, что он сделал не так.

— Ты думаешь о них, как о непобедимых, — сказал Хугвальд. — Непобедимых нет, Рысятко. Маги сильны, это правда. Очень сильны.

В глазах мальчика маги казались героями из саг. Каждый был способен уничтожать сотни воинов взмахами рук, мага не могли достать ни стрелы, ни мечи. Как с таким сражаться, если нет другого мага?

— Маги полагаются на магию, — продолжил отец. — Любой воин нашей дружины сильнее и быстрее даже лучшего мага империи. Понимаешь? Нужно добраться до него и убить, пока тот не успеет ничего сделать. Часто приходится рисковать, но маги привыкли к страху, они не ждут напора. Если он замешкается, если не успеет сделать свое колдунство — всади ему топор в голову.

— А если не получится?

Хугвальд задумался.

— Перехитри его.

— Мага? — удивился Рысятко.

— Да. Они заносчивые. И умные. Считают, что нет никого умнее и хитрее них. А воин для них — все равно, что бревно. Поэтому мага можно обмануть, — улыбнулся отец, и по его улыбке Рысятко понял, что не так давно Хугвальд обманул одного гордеца в алой мантии.

* * *

Хугбранд всегда спал чутко. В лагере «Стальных братьев» он научился игнорировать шум — наемники его создавали немало. Но дёт услышал непривычные звуки, из-за которых распахнул глаза.

Кто-то крался. Медленно переставлял ноги, стараясь не шуметь. Фигура неизвестного замерла над палаткой, закрывая луну — и ткань разорвало острие копья.

Хугбранд успел нырнуть в сторону, схватив копье за древко. Дёт потянул за оружие — и вниз, прямо на него, упал убийца. В свете луны блеснул кинжал, который Хугбранд всадил в горло, а потом резко дернул в сторону, рисуя врагу вторую улыбку.

На шум сбежались люди. Под огнем факелов и ламп Хугбранд рассмотрел неудавшегося убийцу.

— Фонт, — сказал Хуго.

Тот самый Фонт, который вчера отступил первым — и которому Хугбранд заехал по лицу. Видимо, Фонт не смог стерпеть обиду и пришел отомстить.

— Хорошую палатку испортил, — сплюнул Хугбранд.

Светало. Лига разбила лагерь у Жемчужины Дракона и начала готовиться к осаде. Одним лагерем с частоколом было не обойтись, ведь Лиге нужно было штурмовать замок совсем другого уровня.

Стены оказались настолько высокими, что любая лестница оказалась бы короткой. А еще Лигу от стены отдалял ров — глубокий и широкий.

Маркграфа Штальварда это не остановило.

«Стальных братьев» отправили