1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

порой бывали весьма разные случаи. И вдвойне страннее, что пробои случаются только в черте города. В Петрограде, помнится, специальные конные разъезды были для ловли тех, кто далеко от людей возникал. Там-то провидцы особо и пригождались. Попробуй, найди без них иголку в стоге сена. То леса, то болота.

К приюту приехали через полчаса. Была в пути возможность позвонить, а раз есть возможность, грех не воспользоваться, я выкрутил на панели рукоятки, выставив номер коммутатора, а потом долго орал в трубку: «Ало, барышня! Мне детский приют. Начальника. Да! Да!»

С приютом я раньше не работал, но смог докричаться, чтоб господин начальник не убежал раньше нашего приезда. Помогли волшебная фраза — тайная канцелярия, и сотрясание воздуха от имени барона Бодрикова, которого как раз знали все казённые учреждения.

Начальник, пожилой мужчина в стареньком, стиранном на сто раз сюртуке встретил нас холодно. Он постоянно ссылался на то, что мест нет, и лишь обещания, что окажем приюту посильную материальную помощь, возымели эффект. Благо, что с тем, куда определять младенца, вопросов не было. Записали его как солдатского сироту. Мол, отец пал во время провокации врага. Имя так и оставили двойное Артур Конан. С фамилией тоже вопросов не возникло. Я просто вспомнил одного из погибших при взрыве кирасиров.

До усадьбы доехали молча. Так же молча пополдничали бутербродами с сыром.

Лишь однажды Ольга Ивановна изволила нарушить безмолвие, спросив у Никитина один-единственный вопрос, от которого тот сник, и стал совершенно хмурым с лица.

— Развёлся-то из-за чего? С детьми ведь ладишь.

— Да, из-за хрени, — уклончиво ответил парень, уставившись на некоторое время в пустоту. Было видно, что это тяготило Сашку.

Так, в общем, и доехали. Шум начался потом, когда я распорядился всем прибыть в гостевой зал, где половину места загораживали громадные ящики с клеймом армии Российской Империи. Моя группа по женскому обыкновению собралась далеко не сразу. Они сначала, к моему глубочайшему недовольству, долго переодевались в домашние платья, пудрили носики и занимались прочей, неведомой для мужчин ерундой, которую мы склонны считать верхом несуразицы. Даже деревенская девчонка долго ковырялась в своём сундуке, что-то проверяя.

— Александр! — позвал я своего гренадёра-связиста.

Тот сидел в кресле, обычно служившее сонным троном Старому, и листал какую-то газету. По моему зову, он оторвался от своего занятия и ловко вскочил.

— Поднимись в мой кабинет и принеси оптифон. Он стоит на журнальном столике. Только не сломай. Дорогая вещь. Из Германии выписал.

Никитин потянулся, хрустнув суставами, и лёгким бегом умчался по лестнице. А я подошёл к ящикам и начал срывать пломбы.

Вскоре на лестнице снова загромыхало, и мой помощник притащил большую лакированную коробку с позолоченными защёлками.

— Куда?

— На стол дневального, — указал я рукой, а потом добавил, — открывай. Думаю, сообразишь, что к чему.

Сашка осторожно поставил оптифон. Было слышно, как он сначала клацнул защёлками, а потом восхищённо выругался.

— Это что, пластинки проигрывать? Охренеть! Он ламповый! Охренеть! Это не пластинки, это лазерный диск! Стеклянный!

— Ага, — не поворачиваясь, ответил я. — Немцам повезло получить оптическое устройство записи. Оно сильно оплавлено было. Я представляю, как они намучились с логическими лампами, но результат того стоит.

— А что за музыка?

— Там написано.

— Я не читаю по-немецки, — не унимался Никитин.

— Вагнер. Что же ещё немцы могли записать из музыки?

Щелкнули кнопки, и зал заполнила медленная красивая музыка. Тристан и Изольда. Как мотыльки на свет, на мелодию известного композитора вышли наши девушки. Как раз в этот момент я открыл первый ящик и злорадно улыбнулся, доставая оттуда светло-серую одежду, похожую на толстое мужское нательное. Простёганные льняные рубахи и такие же подштанники. В комплект входили ещё носки и небольшая шапочка с завязками. Все прошито прямоугольным шитьём, как ватный матрас.

— Поспешили вы барышни. Сейчас вам опять переодеваться придётся.

— В мужское? — брезгливо спросила Ольга, пришедшая в зал последней. У меня уже есть белье под платьем. Зачем ещё одно. В доме тепло.

— Не-е-е, — протянул я, повернувшись и кинув Никитину один комплект. Тот поймал его на лету, и пощупав ткань с видом знатока, потрогал толстые ватные подкладки на плечах. Было видно, как у него загорелись глаза, и сразу после этого парень бросился наверх, в свою комнату.

— Барышни, это не под платья. Вы сейчас переодеваетесь и выходите в этом без платьев, — продолжил я.

— Оно же мужское. Да ещё и исподнее, — покраснев, высказалась Анна.

— А чё, — пробормотала Настя, — когда за дровами зимой ходила, братовы подштанники надевала. А то весь срам отморозить можно.

— Барышни, — зловеще произнёс я, достав из потаённой кобуры, спрятанной под сюртуком, револьвер. — Через два часа я буду в вас стрелять. По-настоящему.

— Зачем? — спросила Ольга, пристально глядя на оружие в моей руке.

— Развестись хочу, — буркнул я. — Слишком много вопросов. Идите, переодевайтесь!

Барышни только начали подниматься по лестнице, а вниз уже мчался Никитин. И если бы не мой своевременный нахмуренный взгляд, съехал бы по перилам, как подросток-гимназист.

— Я готов!

— Вижу. Другие не готовы.

Пришлось ждать ещё четверть часа, пока не появились девушки. Они стыдливо жались, прикрываясь руками, хотя стёганка закрывала все тело от головы до ног.

— Значит, так, — начал я первое в их жизни специальное военное занятие, убрав револьвер, и вытащив из ближайшего ящика деталь. — Это механическая кираса. Она работает по принципу усиления движений членов человеческого тела. В ранце расположены силовые электрические катушки. Они приводят в движение тросики, а те, в свою очередь, крепятся к суставам. Само движение ощущается логическими лампами с помощью миниатюрных пружинно-электрических датчиков. Вся эта конструкция призвана сделать солдата сильнее, чтоб он мог нести больше брони, оружия и припасов к нему.

— Долго в неё одеваться? — спросила насупленная Ольга, сложив руки на груди.

— Долгие только первая сборка и подгонка. Потом достаточно пятнадцати минут.

— Шеф, — задал свой вопрос Никитин, — а нужду как справлять? Вон, водолазы тоже в свои скафандры по полчаса экипируются. А в бою помощников может не найтись.

— Это не водолазный костюм. Он не герметичен. Силовой каркас идёт по внешнему краю тела, броня просто навешана сверху. Так что, для нужды требуется только отщёлкнуть броневые сегменты спереди или сзади. Они висят на манер подола рубахи или короткой юбки. А