В стиле Ллойда (ЛП) - Мэтт Армстронг

— Пытался назначить еще одно свидание?

— Еще одно? Такого еще не было. Думаю, я только начала доходить до его тупого черепа, и мне пришлось пойти и все испортить, попросив об одолжении — разглагольствовала она.

Продолжая, я спросил:

— Итак, адрес?

— А, точно. Номера зарегистрированы не на Казимира Брандта, а на некоего Брайана Фаулера. Он живет в многоквартирном доме недалеко от центра города, на Тринадцатой авеню — сообщила она.

— Значит, либо он украл машину, либо кто-то ему помогает — размышлял я — Логично. Он не похож на человека, у которого есть работа. Возможно, этот парень, Фаулер, и был таинственным организатором детской экскурсии.

— Может, пойдем посмотрим? — предложила она, и её глаза загорелись от этой идеи.

— Мы? Черт возьми, нет! Я проверю это вечером, в темноте, где безопасно.

— Хорошо — пробормотала она — Держи все веселье при себе.

— Серьезно? Ты вчера чуть не умерла.

— Я знаю — Какое-то время она сидела молча, глядя на свои руки. — Помнишь, ты говорила, что испытала волнение, когда нашла этот ноутбук? Я тоже это почувствовал, когда следил за ним. Я дрожал, обливался потом и был близок к тому, чтобы меня стошнило с каждым шагом. Но в то же время это была самая вдохновляющая вещь, которую я когда-либо делал. Я чувствовал себя свободным. Я не уверен, как это описать. Почему ты так улыбаешься?

— Я начинаю понимать, почему мы так хорошо поладили — заметил я.

— Боже мой — пробормотала она, закатывая глаза.

— Я думал, ты не говоришь по-испански?

— Мне позволено знать фразы, Ллойд — пробормотала она. Должно быть, она прочитала что-то в моей ауре, потому что продолжила. — Мама хотела, чтобы я выучила, но папа сказал "нет". Было бы легче приспособиться, если бы я говорила только по-английски. Он боялся, что, если научит меня испанскому, это изменит мой акцент и я буду звучать как иммигрант. Он уже был против того, чтобы дать мне латинское имя, но Мами убедила его, сказав, что у меня должно быть что-то от его наследия и что жизнь в Канаде не уничтожит его корни. Он хотел называть меня Мэри, но они пошли на компромисс.

— Они поступили правильно. Мирейя гораздо лучшее имя, чем Мэри — подтвердил я — Это имя вызывает в памяти только старых белых леди и ведьму с тремя именами.

Она застенчиво улыбнулась.

— Хочешь еще посмотреть телевизор? Сегодня я работаю в ночную смену, мне не нужно быть на работе раньше трех.

Я рассмеялся.

— Конечно. Я думаю, что "Дни нашей жизни" покажутся через пять минут.

— О, я так ненавижу это шоу. Давайте сделаем это! — Она улыбнулась и одобрительно хлопнула в ладоши.

В этот момент зазвонил мой собственный телефон. Это был Джоно.

— Привет, Джоно, я с Мирей Дельгадо, и ты у меня на связи. Разговаривать безопасно — сказал я ему.

— Здравствуйте, мистер Вонг — поприветствовала она.

— О, здравствуйте, мисс Дельгадо — пробормотал Джоно, застигнутый врасплох — Ллойд? У меня какие-то странные ощущения от этих имен.

— Скажите мне.

— Казимир Брандт, родился в тысяча девятьсот девяносто первом году. Его родители погибли при загадочном пожаре в девяносто пятом году. Газеты назвали это самопроизвольным возгоранием. Вскоре после этого Казимир попал в систему и оказался в сиротском приюте в Каньон-Медоуз. Я полагаю, это не совпадение, что он сгорел прошлой ночью?

— Да, Джоно, не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы.

— Хорошее решение. После этого ребенок исчез. Старшая сестра настаивает, что его удочерили, но нет никаких записей о том, что на самом деле произошло или кто его удочерил. Просто исчез, и, по-видимому, никто не задавал вопросов. А этот парень, Бауэр, тот еще сукин сын.

— Продолжай...

— Доктор Джонатан Бауэр — продолжил Джоно — иммигрировал из Германии в Нью-Йорк вскоре после войны. Ходили определенные слухи, что он был связан с нацистами, хотя официально отказался от немецкого гражданства. Когда он приехал, он сменил имя на Джонатан, но я не смог узнать, как его звали в Германии. Он переходил с работы на работу, всегда в научном отделе, когда оказался в Монтане, и основал небольшую компанию под названием Bauer Enterprises. Нет никакой реальной информации о том, что они делали. Затем, в девяносто восьмом, он переехал в Альберту, в Брукс, где подал заявление и в итоге получил двойное гражданство, США и Канады. — Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и слегка кашлянул, вероятно, затянувшись сигаретой — Нет никаких сведений о его дальнейшей трудовой деятельности, и, судя по всему, он просто вышел на пенсию, до четырех часов дня, когда он исчез. С тех пор никаких сведений о нем нет. Налоги не уплачены, пенсия не получена, уведомления о смерти нет — ничего. Банк наложил арест на его дом, и с тех пор он скрывается от правосудия. Я даже не могу сказать, жив ли он еще, но сейчас ему было бы девяносто семь, так что я бы не стал ставить на то, что он еще дышит.

— Спасибо, Джоно, это действительно очень помогло. Что-нибудь еще?

— Нет, но, ради всего святого, я надеюсь, вы знаете, что делаете. Я думал, мисс Дельгадо чокнутая, но чем больше я вижу этого дерьма, тем больше радуюсь, что отказался от этого дела. Берегите себя, особенно вы, мисс Дельгадо, и никогда больше не связывайтесь со мной — Он повесил трубку.

— Да — хмыкнул я.

— Чокнутая? Пфф — недоверчиво пробормотала Мири — По крайней мере, это была достоверная информация, но поможет ли она нам куда-нибудь?

— Не совсем. Неудивительно, что доктор Бауэр живет в Бруксе, но без адреса... — Я вздохнул и пожал плечами — Надеюсь, сегодня вечером я узнаю что-нибудь полезное.

Мы сидели и тупо смотрели в телевизор, пока рекламная пауза не затянулась на целую вечность. И все же, несмотря на все происходящее и мысли, роящиеся в моей голове, мне было комфортно, более чем комфортно.

— Что именно мы делаем, Мири? Мы только что познакомились, и я чувствую себя так, словно... — Я замолчал, внезапно занервничав — Я не знаю, как это сказать.

— Мы знаем друг друга целую вечность? Я тоже это чувствую — подтвердила она.

— Разве это не странно?

— Может быть? Помнишь, у нас обоих не было друзей? Что, черт возьми, мы можем знать? Вероятно, так происходит постоянно.

— Верно. Просто это кажется странным.

— Мы можем