Пробуждение - Егор Аянский

Тогда и Бессонова отвалится с хвоста!

Да, торговля конфискатом имела место. Но это был исключительно вынужденный шаг, чтобы внушить хитрым противникам, будто начальник УКО продался с потрохами и теперь плотно сидит на крючке. А официального оперативного дела он не завел лишь потому, что Треугольник имел серьезные связи в руководствах силовых ведомств и мог быть предупрежден, что под него копают.

Выкусили, придурки⁈

Шерстобитов дважды нервно моргнул и пришел в себя, заметив изменения на мониторе:

Внимание! Вы скопировали содержимое ЛВП на внешний носитель. С этого момента система не может гарантировать сохранность ваших данных.

— Боюсь, боюсь! — криво ухмыльнулся он.

Сергей Алексеевич благополучно покинул интернет-кафе и направился к припаркованному в переулке автомобилю. Эмоции от обрушившегося на него подарка судьбы постепенно испарялись, уступая место тревожным опасениям. За свою длительную карьеру ему никогда не доводилось сталкиваться с преступником такого калибра. Он прекрасно понимал, что подобный человек не просто так занимает место на вершине криминальной пирамиды и обыграть его будет очень нелегко. Достаточно одного мелкого упущения, чтобы вся разработка полетела псу под хвост.

Прямо сейчас полностью протрезвевшего начальника УКО атаковали десятки вопросов.

Что будет, когда Треугольник увидит тело Грида без лица? Придет ли ему в голову, что кто-то мог воспользоваться его биометрией, чтобы забраться в ЛВП? Способна ли такая мелочь заставить его залечь на дно?

Если да, то на операции можно ставить крест.

К счастью имелся и другой вариант, более вероятный. Железяка, что держал в руке покойный, имела маркировку компании, производящей медицинские нейрокресла. Такое оборудование ставят только в капитальных зданиях, подключенных к Сети с высокой пропускной способностью и независимым дублирующим каналом. Следовательно охранные системы там должны быть на самом высочайшем уровне.

Но в таком случае сложно представить, чтобы неопытный пацан смог беспрепятственно подобраться к Борису и при этом нигде не засветиться. Скорее всего люди Треугольника прекрасно знают как погиб их соратник, а потому им даже в голову не придет волноваться за его виртуальный кабинет.

Если же это так, значит сейчас они активно ловят или уже поймали пацана. С их ресурсами и связями провернуть подобное не проблема, поскольку никаких одобрений Москвы бандитам не требуется.

Допустим все сойдется. Тогда на допросе менталисты Структуры обязательно узнают про части тела в кладовой и отправят людей к парню домой, где обнаружат свежевымытый пол и труп покончившей с собой матери.

Но только не то, что искали!

Получается стоит вернуться и положить останки Грида на место?

А если они уже там побывали? Если организовали слежку за квартирой?

Заметно расстроенный Сергей Алексеевич взялся за ручку автомобиля, как вдруг его лицо резко посветлело:

— Я знаю, куда тебя выбросить, Боренька!

Глава 5

Где я?

Почему так темно? Почему так жарко?

Кто меня уложил в кровать?

Грид?

Так он же мертв.

Обалдеть! Я убил человека…

А что дальше было?

Не помню.

Помню только безумную эйфорию. Смерть ублюдка вызвала у меня какое-то ненормальное чувство…

Счастья?

Да хрен его знает, что это было. Но ощущение просто неземное — в погоне за таким и маньяком недолго стать.

А может я и есть маньяк? Жил все эти годы не подозревая, как приятно убивать людей.

Ладно. Прямо сейчас это не имеет большого значения. А вот что действительно важно — понять где я нахожусь и свалить отсюда прежде, чем кореша покойника начнут задавать неудобные вопросы.

Попробовать встать?

Едва я потянул к себе правую руку, как раздался характерный металлический лязг и в сустав предплечья впилось что-то твердое.

Вот и отбегался…

— Очнулся?

Заскрипевший в темноте голос заставил вздрогнуть. Послышалась тихая возня и через пару секунд справа загорелась тусклая лампа. Попривыкнув к свету, я разглядел небольшую прикроватную тумбочку, а за ней старинное кресло-качалку, в котором удобно расположился знакомый ученый.

Философ. Кажется так называл его Грид.

На этот раз старик был одет иначе. Белый врачебный халат уступил место камуфляжному костюму и крепким берцам на толстой подошве. А дорогущий механический протез теперь скрывала черная повязка, наподобие пиратской. Подобная экипировка отлично бы подошла какому-нибудь матерому охотнику на мутантов, но никак не худосочному задроту из лаборатории.

Он тут один?

Взгляд заскользил дальше, тщательно изучая детали окружения. Завешанное темными шторами окно и небольшой грубоватый столик под ним. У противоположной стены массивная входная дверь с простым засовом; чуть левее — две полки с бытовым хламом и кривой самодельный шкафчик для одежды. По сути примитивные предметы мебели не стоили упоминания, если бы не одно важное «но».

Все они оказались сделаны из натурального дерева, а не его углеводородной имитации. Пускай внешне это не всегда легко отличить, но мой чуткий нос обмануть сложно. Как пахнет древесина я прекрасно знаю.

Ну и откуда такой домик взялся в гетто?

Или я уже не в гетто?

— У тебя, наверное, появилось множество вопросов, мой юный друг? — нарушил затянувшееся молчание старик.

— Друг? — я демонстративно побряцал обхватившей запястье железякой. — И давно у вас друзей принято на цепи держать?

— Не паясничай. После того, что ты сотворил с Борисом, мое руководство имело твердое намерение отправить тебя следом за ним, причем самым жестоким способом.

— Ну так что помешало?

Как бы ровно я не хотел произнести эту фразу, она прозвучала с заметной ноткой язвительности, что было совсем некстати.

— Я помешал, — собеседник, казалось, проигнорировал мой вызывающий тон. — Мне удалось его убедить, что живым ты представляешь намного большую ценность. Так что советую если не подружиться со мной, то хотя бы вести себя сдержанно. Тем более ненависти к тебе я не испытываю и прекрасно понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Как бы это не было горько признавать, но гибель Бориса сделала это мир чуточку чище.

Его слова приятно удивили, однако я предпочел попридержать эмоции и указал взглядом на наручники:

— Считаете жизнь на привязи лучше смерти?

— Слишком субъективный вопрос, — покачал он головой. — Ты получишь свободу, как только у меня появится уверенность, что у тебя отсутствует желание мстить всем подряд без разбора.

— И? Допустим вы в этом убедитесь. Что дальше? Неужели возьмете и сразу отпустите домой? — горько усмехнулся я.

— Зачем? — он приподнял брови. — На тебя ведут охоту люди Императора; твоя фотография