Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту - Лилия Карниенко

— Ещё утром. С копией протокола, временно возвращённым голосом, красивой ролью женщины, которая почти доказала свою правоту. Это было бы разумно.— Вы пришли дать мне совет?— Сделку.Элиана молчала.Селеста опустила взгляд на футляр Орвина.— У вас нет того, что вы думаете. У вас есть обрывки, следы, имя Дамиана и исчезнувший старый магистр. Этого хватит, чтобы затянуть дело. Не чтобы выиграть.— Вы волнуетесь за меня?— Я оцениваю.— Как вещь?— Как препятствие.Вот теперь маска действительно исчезла.И Элиана почувствовала не страх, а странное облегчение. Тяжело сражаться с туманом. Проще — с клинком, даже если он очень острый.— Тогда оценивайте точнее, — сказала она. — Я не препятствие. Я свидетель.Селеста чуть наклонила голову.— Свидетелей убирают легче, чем препятствия.Слова прозвучали почти ласково.Клятвенная лампа под потолком не вспыхнула. Значит, прямой магической угрозы в них не было. Только человеческая. А такие Палата не записывала.— Вы пришли пугать?— Нет. Предлагать.Селеста наконец села в кресло напротив. Двигалась она плавно, но теперь эта плавность не изображала слабость. Это была уверенность женщины, которая уже не раз входила в чужие круги и выходила из них чистой.— Завтра утром временный круг признает прежнюю клятву Дамиана утратившей практическое значение. Рейнар будет сопротивляться, но Вальден убедит Совет, что затягивание угрожает самому роду. Обряд проведут в сокращённой форме. После этого поздно будет спорить о том, что уже вошло в печать.— Вы уверены.— Да.— Потому что Вальден с вами?— Потому что Вальден считает, что я с ним.Элиана не показала, как сильно это задело мысль.Значит, Селеста не пешка Вальдена.Или хочет, чтобы Элиана так думала.— А на самом деле?Селеста улыбнулась.— На самом деле каждый берёт то, что может удержать.— И что берёте вы?— Доступ.Слово прозвучало просто.Без романтики. Без оправданий.Элиана смотрела на неё через стол.— К родовой печати Вейров.— Не только.— К старым обязательствам Крайсов?— Умнее, чем о вас говорили.— Кто говорил?— Все, кто хотел, чтобы Рейнар перестал вас слушать.Боль была ожидаемой, но всё равно задела.Элиана не позволила ей выйти на лицо.— Вы не любите Рейнара.Селеста тихо рассмеялась.— Любовь — слово для тех, кто не понимает цену клятв. Рейнар красив, силён, удобен для зала и слишком поздно начинает сомневаться. Но любить его? Нет.Элиана ощутила, как что-то внутри резко сжалось — не ревность. Хуже. Память о том, как Селеста стояла рядом с ним в светлом платье, говорила о новой жизни, о боли, о нежелании причинять страдания. И Рейнар верил. Потому что хотел верить, что хотя бы там нет лжи.— Тогда зачем вам брак?— Я уже сказала. Доступ.— Через живую клятву Дамиана.Селеста не ответила.И это было ответом.Элиана откинулась на спинку кресла.— Он жив.В глазах Селесты мелькнуло раздражение.— Вам понравилась фраза старого магистра?— Он успел оставить её до исчезновения.— Орвин Кальд всегда считал себя умнее Палаты. Это утомляет.— Где он?— Не у меня.— Но вы знаете, кто его забрал.Селеста постучала пальцем по подлокотнику кресла. Один раз. Второй. На третьем остановилась.— Вы всё ещё задаёте вопросы так, будто находитесь в суде.— А вы отвечаете так, будто всё ещё боитесь сказать лишнее.Улыбка Селесты стала тоньше.— Хорошо. Тогда без суда. Исчезните.Элиана молчала.— Утром вы подадите заявление, что отказываетесь от дальнейшего участия в деле из-за давления рода Вейров и Палаты. Это будет красиво. Почти героически. Я даже прослежу, чтобы вам вернули часть имени. Не Вейр, конечно. Но Арден снова будет звучать достойно. Вам дадут новое место, новый допуск в провинциальном архиве, дом, средства, защиту. Вы сможете жить.— Щедро.— Практично. Мёртвая вы создадите слишком много вопросов. Опозоренная — слишком много шума. А женщина, которая добровольно ушла, устав от борьбы, через месяц перестанет интересовать даже тех, кто сегодня шепчется в коридорах.Элиана смотрела на неё и понимала: вот это настоящая Селеста. Не та, что плачет в Палате. Не та, что мягко говорит с Рейнаром. Эта женщина не ненавидела хаотично. Она рассчитывала последствия. Предлагала не милость, а наиболее удобное удаление.— А Рейнар? — спросила Элиана.— Что Рейнар?— Ему вы тоже скажете, что я ушла добровольно?— Он поверит не сразу. Но поверит документам. Он умеет.Удар был точным.Элиана выдержала.— А если нет?— Тогда его научат выбирать род, а не женщину, которая второй раз разрушает его жизнь.— Вы ведь понимаете, что после проверки он уже не тот, каким был у алтаря.— Люди не меняются за ночь.— Иногда за ночь они успевают увидеть достаточно.Селеста чуть подалась вперёд.— Он увидел вину. Это не то же самое, что доверие. Вина делает мужчину мягче на несколько часов. Потом род, страх и долг возвращают ему прежний позвоночник. Вальден знает это лучше вас. Я — тоже.Элиана подумала о Рейнаре за дверью. О том, как он не вошёл, хотя наверняка ненавидел это ожидание. О том, как оставил решение ей. О том, как сказал: «Я помог этому».Не прощение.Но изменение уже началось.И Селеста боялась именно его.— Поэтому вы здесь, — сказала Элиана. — Не потому что я так опасна сама по себе. А потому что он начал слушать меня.Селеста перестала улыбаться.Комната словно стала холоднее.— Вы переоцениваете своё значение.— Нет. Я впервые за долгое время оцениваю его правильно.Селеста медленно встала.— Вы думаете, правда защитит вас? Правда — это то, что признаёт печать. Всё остальное называют болью, ревностью, ошибкой памяти. У меня есть Вальден. У меня есть Мор. У меня есть старый живой след, который никто не сможет разорвать до утра. У меня есть обряд, назначенный временным кругом. А у вас? Исчезнувший магистр и бывший муж, которому вы не доверяете.— Ещё у меня есть ваше признание.Селеста рассмеялась.— Нет. У вас есть разговор в комнате, где клятвенная лампа записывает только магию. Я не произнесла ни одного слова, которое она сочтёт нарушением. Я предложила вам путь к свободе. Вы отказались.— Значит, записывать было нечего.— Именно.Элиана тоже поднялась.Теперь они стояли напротив друг друга, и между ними не было ни зала, ни Рейнара, ни Палаты. Только две женщины, одна из которых слишком долго играла безупречность, а другая слишком долго позволяла миру называть её боль причиной молчать.— Я не исчезну, — сказала Элиана.Селеста посмотрела на неё почти с любопытством.— Даже если это спасёт вам жизнь?— Особенно если это спасёт только мне жизнь.— Благородно.— Нет. Практично. Если я уйду, вы получите Рейнара, родовой контур и Дамиана.При имени Дамиана Селеста изменилась.Едва заметно.Но Элиана уже знала, куда смотреть.— Вы не имеете права произносить его имя, — сказала Селеста тихо.Вот оно.Не злость из-за Рейнара. Не