Ночь с кровавой луной - Диана Зотова

Возможно, я обманываю себя. Но если есть хотя бы малейший шанс спасти свою стаю, я должна его использовать. Даже если для этого придётся заглянуть в самые тёмные глубины души Данара и найти там что-то светлое, во что я смогу поверить… во что смогу влюбиться.

Поднимаюсь и иду собираться на свадьбу его брата…

18. Свадьба брата

Луна

Платье выбрала бордовое из бархата. Верхняя часть — корсет на шнуровке, а нижняя идёт прямым кроем до щиколоток с большим откровенным разрезом. На шею надела чокер из чёрных топазов, а на ноги — чёрные туфли-лодочки. Завила объёмные крупные локоны волной и расположила их за плечами.

Весь образ в отражении говорил о роскоши, впрочем, как и всегда. Но эта чёртова шнуровка, которую я сама не в силах зашнуровать ровно, создала проблему. А я всегда точно подхожу к своему образу. Потому выдохнула, приняв, что сама не справлюсь с ровной шнуровкой, и обратилась к нашей связи с Данаром:

«Помоги мне с платьем».

Он вошёл в мою комнату, и, кажется, вся тьма сгустилась в этом замкнутом пространстве. Стало вдруг зябко, сыро и трудно дышать. Я продолжала смотреть в зеркало, даже когда он молча подошёл к моей спине и ощутимо взялся за шнуровку, перед этим медленно убрав мои волосы на плечо.

Наши взгляды встретились в отражении, когда он резко потянул за шнуровку, а я издала громкий вдох, приоткрыв губы. В его ониксовом взгляде читалось явное удовлетворение от моей реакции. Пальцы его двигались уверенно, но осторожно, словно он наслаждался каждым мгновением этого близкого контакта.

Его дыхание коснулось моей кожи, вызывая мурашки. С каждым движением корсет становился всё более идеальным, подчёркивая мою фигуру. Я чувствовала, как его пальцы едва заметно скользят по моей спине, когда он поправляет шнуровку.

Когда он закончил, в зеркале отразилась идеальная картина: бордовое бархатное платье, подчёркивающее каждый изгиб тела, роскошные локоны, обрамляющие лицо, и его тёмная фигура за моей спиной в смокинге с белой рубашкой, застёгнутой на все свои пуговицы.

— Впечатляющий выбор, — прошептал он, не отводя взгляда, и приподнял уголок рта.

Я развернулась к нему, встречаясь с его пронзительным ониксовым взглядом. В этот момент между нами промелькнуло что-то странное — то, что я не могла объяснить.

— Под стать тьме, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Он вдруг лениво усмехнулся и медленно потянул меня за чокер на шее к своим губам, а потом, намеренно касаясь их, прошептал:

— Под стать мне.

Отстранился, надавил на мою нижнюю губу большим пальцем, приоткрыв свои губы, скользнул по моему лицу своими ониксами. А после, хмыкнув, покинул комнату и через плечо бросил:

— Нам пора.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как его прикосновение всё ещё горит на моей коже. Его близость, его прикосновения… Они вызывали во мне противоречивые чувства, которые я не могла понять.

Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки и направилась к выходу. Сев в его машину на переднее пассажирское сиденье, наблюдала, как Данар медленно надавил на газ, плавно отъезжая от дома.

— Мне необходимо напомнить тебе, чтобы рядом держалась? — спрашивает он, вытаскивая губами сигарету из пачки.

— Я в состоянии сама за себя постоять, — отвечаю, смотря на него искоса.

— Да, но не в количестве, а там каждый желает тебя поиметь. Твоя сила не безупречна, — хмыкает он и откидывает голову на подголовник, держа руку с сигаретой на двери.

— Ради меня против стаи пойдёшь? — хмыкаю я.

— Если рядом будешь, то на меня никто не посмеет пойти, — хмыкает он.

— Твоя семья знает о твоей силе? — спрашиваю тихо и смотрю в окно.

— Знаешь только ты, — отвечает он таким же тоном, — даже старейшины не знают, — хмыкает он.

Я вздыхаю, понимая, что он совершенно ничего не знает. Не знает, что будущее конклава, что старейшины знают о нём всё, и что на нём та самая метка, которая дала ему бессмертие, как и мне. Он ведь даже не подозревает, что его ждёт, а я должна стать той, кто направит его на правильный путь…

Как? Как мне это сделать? Как мне его полюбить, чтобы обрести эту истинность? Как я смогу, если даже сейчас он мне противен, и я как никогда желаю ему смерти? Эти мысли крутятся в голове, словно острые осколки, раня душу.

Машина плавно едет по ночным улицам, а я смотрю в окно, пытаясь найти ответ на вопрос, который кажется невозможным. Как превратить ненависть в любовь? Как увидеть свет в той тьме, которая окружает его?

— Когда тёмные начнут действовать? — спрашиваю спустя пару километров.

— Это уже происходит, — непринуждённо отвечает он, ведя машину одной рукой.

— Как? — смотрю на него и сглатываю, начиная чувствовать отчаяние.

— Стая показывается людям в открытую. Они начинают нас видеть, говорить о нас и боятся выходить из домов. Конечно, по грибы в лес уже никто не ходит. Жертвы в том же количестве, какое и было дозволено нам вами. Страх начинает расти. И буквально пару часов назад четыре моих оборотня разорвали на части одного гибрида.

— Ты сдержал обещание? — смотрю на него так, словно передо мной нечто другое, а не Данар.

— Я всегда держу своё слово и никогда не схожу с выбранного пути, если на другом повороте нет интересного предложения.

— И во мне имеется некий интерес, раз ты пошёл на гуманность, сойдя с пути жестоких массовых убийств людей?

— Безусловно, он имеется, - приподнимает он уголок рта.

— Какой?

Он медлит с ответом, продолжая вести машину одной рукой, а другой поправляя воротник рубашки. Его взгляд скользит по дороге, но я чувствую, как он взвешивает каждое слово.

— Ты — моя, Луна, а я своим не делюсь, своё храню и оберегаю. Волчья натура и не больше, — произносит он, в звучании первобытности.

Я замолкаю в ответ на услышанное и отворачиваюсь к окну, понимая одну простую истину… Узы, что связывают нас, только набирают свою силу, и это значит, что нужно сбрасывать все барьеры и контроли, чтобы отдаться им окончательно.

Надеясь, что именно таким способом придёт та самая любовь, которая сейчас кажется мне мерзким и ненавистным чувством. Но если это единственный путь спасти свою стаю, если это единственный способ изменить его… То, возможно, придётся