Побег в сказку и свекровь в придачу - Елена Ха

Глаша от каждого сказанного слова багровела все больше.

— Все, расходитесь! — повторил громко Трофим.

Все стали разбредаться, баба, стоящая рядом с Ксюшей, снова подмигнула той и нарочито громким шепотом сказала:

— Теперь Глашке остается надеяться только на порядочность Семена. Ха-ха-ха, а откуда она у него возьмется. Кроме него, ее замуж теперячи точно никто не возьмет! Сама виновата, нахалка!

У ворот в дом старосты вновь загорланил гармонист веселые, игривые частушки про молодых. Ксюша подошла несмело к Трофиму, он взял ее за руку, сжал ладошку в своей большой и горячей, и тихо спросил:

— Хочешь поздравить друга?

Ксюша радостно улыбнулась мужу и кивнула. Трофим подхватил Анюту на руки и подтолкнул жену:

— Поспеши. Я сегодня не завтракал. Хочется уже пообедать!

Сказано это было ворчливо, но в глазах сурового воеводы прятались чертята. Ксюша подошла к Илье, пока его отец пытался прорваться в дом, задабривая будущих родственников ценными подарками.

— Поздравляю! Вы все-таки с Параней сговорились?

Илья хмуро глянул на Трофима и тихо проговорил:

— Да, у нас все хорошо. Как ты и сказала, она оказалась такой пылкой, что у меня никаких сомнений не осталось! Кто бы подумал, на вид тихоня. А ты как? Если он будет тебя обижать, ты только скажи, я ему объясню, что у тебя есть защитники!

Ксюше было приятно, что друг за нее готов вступиться даже перед воеводой. Она поспешила заверить парня:

— У нас тоже все хорошо. Ступай. Вас в дом впустили.

Сваты с песнями и плясками зашли в дом невесты. А Ксюша поспешила в свой. Ведь дом воеводы теперь ее. По крайней мере, пока она в теле Оксаны.

— Батюшка, а мы с Ксюшей испекли тебе пирог, — хвасталась Анюта, гордо восседая на руках воеводы.

Трофим приобнял свободной рукой жену за талию и ответил дочери:

— Уверен, у вас получился самый вкусный пирог на свете. Вы же у меня умницы!

Обе его девочки смущенно заулыбались, довольные нехитрой похвалой.

Они сидели и по-семейному пили чай, Трофим предложил:

— Ксюша, давай в следующее воскресенье съездим на ярмарку в столицу. Тебе ведь много чего не хватает.

Ксюше стало стыдно, она почувствовала себя бесприданницей… Ее руку, сжавшуюся в кулачок на столе, тут же накрыла широкая ладонь мужа, и он, заглядывая ей в глаза, тихо сказал:

— Мне будет приятно подарить тебе все, что ты попросишь. Не откажи в этой малости.

«Вот как у него так получается? Вроде я должна чувствовать унижение, меня как бедную родственницу из жалости одевают. Но он так все вывернул, что это я делаю ему одолжение, принимая подарки», — удивилась Ксюша, с восхищением глядя на мужа. Она привыкла в своей жизни, что никто о ней не заботится, только она обо всех.

— А мне ты купишь подарочки? — с восторгом спросила Анюта.

— Обязательно. Ты с нами поедешь. Скоморохов тебе покажу, — усмехнулся мужчина и поцеловал дочь в лоб.

И тут распахнулась дверь, и в дом влетела свекровь, будто злющий гудящий улей озверевших ос.

— Фима, скажи, что это неправда! Ты же не мог совершить глупость и взять в жены эту гулящую безродную девку?

Трофим вскочил с лавки, и тут же в кухне стало тесно. Его широкие плечи будто весь свет из окошка заслонили. Он сделал шаг к матери и строго сказал:

— Матушка, добрый день! Напомню, что я запретил тебе переступать порог моего дома. Кроме того, я уже взрослый и могу не давать тебе отчет о своих поступках, но отвечу: да, я женился на Оксане. Я собирался и без твоей помощи, но именно ты ускорила этот процесс. Ты хотела опорочить честную девушку. Тебе не стыдно?

— Честную? — подпрыгнула на месте ведьма.

— Честную! — с нажимом повторил Трофим.

Ксюша сидела на лавке и лишний раз вздохнуть боялась. А вот Анюта была бесстрашной, видать, в папу пошла.

— Бабуля, не обижай Ксюшу. Она хорошая. Вы с ней похожи.

— Чем это? — возмущенно запыхтела Агриппина Аристарховна, смотря на внучку с обожанием.

— У тебя есть дар, и у нее.

Трофим и знахарка удивленно переглянулись. Ксюша испуганно уставилась на мужа.

— Я же говорю, она ведьма. Она тебя приворожила! — взвизгнула свекровь.

— Кто бы говорил, — буркнула Ксюша и встала.

— Да как ты смеешь! — топнула ногой Агриппина Аристарховна.

— Матушка, Ксюша права, ты сама ворожишь на здоровье. И я, по всему выходит, по тебе женщин выбираю. Вам с Ксюшей нечего делить. Прими ее, дай нам жить счастливо и спокойно, — неожиданно для попаданки защитил ее Трофим.

— Да, бабуля. Я люблю Ксюшу. Она хорошая, — звонко выпалила Анюта.

— Я обещаю заботиться о них, — заверила свекровь молодая жена.

Ей было приятно, что все ее защищают. В этом противостоянии с ведьмой они были едины, как настоящая семья.

Агриппина Аристарховна, сердито нахмурив брови, потрясла скрюченным пальцем перед носом сына и грозно предупредила:

— Вы еще с ней наплачетесь. А ты, Фима, не приходи ко мне, когда она тебе рога наставит. Утешать не буду!

Резко развернувшись, свекровь ушла так же внезапно, как и появилась. Анюта кинулась убирать со стола с криком:

— Ксюша, я тебе помогу!

А Ксюша со страхом посмотрела на мужа.

— Я должна была тебе сказать, но так все скомкано получилось… — начала она оправдываться.

Трофим обхватил ее за плечи и строго спросил:

— И какой у тебя дар?

— Ты совсем не удивлен. Почему? — поразилась Ксюша выдержке воеводы.

— Я с детства видел, как моя мать практически с того света людей вытаскивает. А моя дочь в годик сама себе светлячка стала вызывать, потому что темноты боялась. Я ничему не удивляюсь. Но вредить людям не дам!

— У меня дар связан с едой. Когда я готовлю для кого-то, могу пожелать ему найти что-то, или удачи пожелать, или еще чего, и мои пожелания сбываются неожиданным образом.

— И что же ты желала, когда пекла сегодня для нас пирог? — прищурившись, спросил Трофим.

— Чтобы мы были здоровы и счастливы, — улыбнулась Ксюша.

Муж обнял ее, прижав к своей широкой груди, и тихо сказал:

— Мне нужно к дружине наведаться. Приду к ужину. Будешь его готовить, пожелай, чтобы нам хватило сил на ночь, — усмехнулся Трофим.

Ксюша покраснела как рак, а муж не сдержался, расхохотался, чмокнул ее в лоб и ушел.

Не успела молодая жена сообразить, чем бы ей заняться в первую очередь, как в дом вошла худая, высокая женщина в цветастом платке, домотканом коричневом платье с вышитым воротом и манжетами да подпоясанном широким поясом.

— Агафья, добрый день! Ты