Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина

class="p1">Портал за спиной схлопнулся с тихим шипением. Зеркало снова стало просто зеркалом — холодным, твёрдым, непроницаемым. А я смотрел на неё и не верил своим глазам.

Она стояла в двух шагах, озираясь, переводя дыхание. Босая, в тонкой рубашке, сквозь которую просвечивало тело. Растрёпанная, испуганная, счастливая — и самая прекрасная, что я видел в этой жизни.

— Игнат? — её голос дрогнул.

Я хотел ответить. Хотел сказать, как сильно люблю её, как долго ждал, как счастлив, что она здесь. Но вместо этого ноги подкосились, и я рухнул на колени, едва успев опереться рукой о холодный каменный пол.

— Игнат! — она бросилась ко мне, упала рядом, обхватила руками. — Что с тобой? Ты… ты весь дрожишь! Ты бледный, как…

Я поднял голову и посмотрел на неё. Вдохнул.

Впервые в жизни вдохнул не призрачный запах из снов, а настоящий. Её кожа пахла чем-то сладким. Волосы пахли снегом и свежестью. Дыхание — мятой и уютом. Она пахла домом. Моим домом. Тем, который я искал всю свою бесконечную жизнь.

— Маша, — выдохнул я, прижимаясь лицом к её шее. — Ты здесь. Ты правда здесь.

Я обнял её. Прижал к себе так крепко, как только мог ослабевшими, дрожащими руками. Чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, испуганно, радостно. Чувствовал, как вздрагивает от моих объятий, как прижимается ко мне в ответ.

— Я думал, не выдержу, — прошептал я куда-то в её волосы. — Думал, сил не хватит. Думал, ты не успеешь, или портал закроется, или… я столько всего думал. А ты здесь. Ты пришла.

— Я же обещала, — ответила она сквозь слёзы. — Я же обещала, что приду. Разве я могу тебя обмануть?

Я поднял голову и посмотрел на неё. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красными, нос распух — и она была такой красивой, что у меня сердце разрывалось от счастья.

— Я люблю тебя, — сказал я. Просто. Без пафоса, без красивых слов. Просто констатируя факт. — Я люблю тебя, Маша. Больше жизни. Больше трона. Больше всего.

— Я знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я тоже тебя люблю. Поэтому я здесь.

Мы сидели на полу, обнявшись, и я впервые за многие недели чувствовал себя целым. Дракон внутри удовлетворённо урчал, свернувшись клубком, признавая свою самку, своё завершение, свою половину. Боль ушла. Страх ушёл. Осталась только она.

А за дверью всё ещё гремела битва. Крики, звон мечей, топот ног. Кто-то пытался прорваться. Кто-то умирал. Но сейчас это было неважно. Главное было здесь, в моих руках.

Моя Маша. Моя Истинная.

Наконец-то по-настоящему моя!

Глава 23

Маша

Это было до ужаса страшно! Игнат обещал, что всё будет хорошо. Он говорил это так уверенно, так твёрдо, глядя мне прямо в глаза своими чёрными, бездонными зрачками, что я почти поверила. Почти. Но когда в назначенную ночь зеркало в моей комнате вдруг засветилось — не постепенно, не мягко, а резко, ослепительно-белым светом, от которого заболели глаза, — когда я увидела по ту сторону его спальню, знакомую до мельчайших трещин на каменных стенах, тяжёлую дубовую мебель, тёплый, живой свет камина, — страх сковал каждую мышцу. Я стояла и смотрела на этот портал, и ноги будто приросли к полу.

А вдруг не получится? Вдруг я застряну где-то посередине, между мирами, в этой ледяной пустоте, о которой он рассказывал? Вдруг он не рассчитал силы, и портал схлопнется, пока я буду делать шаг? Вдруг я никогда больше не увижу маму, Вику, свою маленькую квартирку?

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила.

— Ты обещал, — прошептала я одними губами. — Я верю.

Сделала шаг. Потом второй. И оказалась здесь.

Воздух был другим. Чуть холоднее, чуть плотнее, с примесью дыма от камина и чего-то неуловимо древнего. Пол под босыми ногами — каменный, гладкий, но не ледяной. А он сидел на этом полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел на меня.

Игнат. Мой Игнат.

Всё его тело била мелкая, противная дрожь. Руки дрожали, плечи тряслись, даже губы подрагивали. Но он обнимал меня. Прижимал к себе так крепко, будто я могла исчезнуть в любую секунду, раствориться, как те ночные призраки. Дышал тяжело, прерывисто, с каким-то хрипом, будто каждое дыхание давалось ему с невероятным трудом.

— Игнат? — я попыталась заглянуть ему в лицо, коснулась щеки — она была горячей, но влажной от пота. — Ты как? Ты меня слышишь?

— Всё хорошо, — прошептал он, и голос его звучал так, будто он говорил сквозь вату. — Просто… много сил ушло на портал. Очень много. Сейчас отдохну… немного…

За дверью вдруг раздался шум. Крики, топот ног, звон металла — отчётливый, страшный звон мечей. Я вздрогнула, вцепилась в него, прижалась к его груди.

— А там? — голос мой сорвался на визг. — Что там, Игнат? Там война?

— Ничего страшного, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, почти жалкой. — Сюда никто не пройдёт. Я запечатал комнату. Семью печатями. Нас не тронут.

А потом он просто прижал меня к себе крепче, уткнулся лицом мне в плечо и… отключился. Я почувствовала, как его тело обмякло, как руки, только что сжимавшие меня, безвольно разжались, как голова упала на моё плечо. Дыхание стало ровным, но слишком глубоким — не сон, а беспамятство.

— Игнат? — позвала я тихо, боясь громко говорить. — Игнат!

Никакой реакции. Ни звука, ни движения.

Я попыталась его растормошить — трясла за плечи, хлопала по щекам, звала по имени. Бесполезно. Он спал. Или был без сознания. Я не знала. Я ничего не знала в этом чужом мире, с этим обессиленным драконом на руках и звуками битвы за дверью.

Кое-как, с невероятным трудом, я перетащила его на кровать. Он был тяжёлым, но адреналин творил чудеса. Я пыхтела, кряхтела, чуть не падала сама, но уложила. Укрыла меховым одеялом. Сама легла рядом, прижалась к его боку, слушая ровное, но слишком глубокое дыхание. И провалилась в сон — от усталости, от страха, от облегчения, что я всё-таки здесь, с ним.

Проснулась я от тишины. Не от звуков — от их отсутствия. За дверью было тихо. Совсем. Ни криков, ни звона, ничего.

Игнат лежал рядом всё в той же позе — на спине, с закрытыми глазами, с тем же ровным, глубоким дыханием. Спал. До сих пор спал. Прошло уже много часов, а он не просыпался.

Я встала, подошла к окну — и замерла. Другой мир. Совсем, совсем другой мир.

Огромный город раскинулся в долине внизу —