Закон Москвы - Дмитрий Олегович Силлов

где-то позади Шерстяной. – А ты не помнишь, что ль? Зарычал, раскидал нас как детей, руку себе зубами разодрал – и давай Данилу своей кровью поить. Нормальный ход, фиг ли. Ион вон даже стрелять хотел поначалу, да я не дал. Говорю – подумаешь, ну рехнулся пацан, Даниле-то все равно помирать…

– Не… не дождетесь, – прозвучало снизу.

Глаза Артема помаленьку привыкли к свету, и парень разглядел, что стоит прямо над дружинником.

Лицо Данилы было сплошь залито кровью – своей ли, Артемовой ли, теперь уж не разобрать. Но открытые глаза на этой жуткой маске светились жизнью. Нет, не ярым огнем, свойственным здоровому, полному сил воину. Так, два огонька едва теплятся, на которые дунь один раз – и потухнут. Но хорошо, хоть так получилось. И кровища больше не сочится через тряпку, которой Ион рану на боку дружинника перевязал. Значит, есть надежда…

– Спасибо, Брат, – еле слышно прошептал Данила.

А Артем так и не понял – то ли раненый его братом назвал чисто из благодарности, то ли иной смысл вложил в это слово. И еще не понял он, что за морок его накрыл, – уж больно складное видение ему явилось. Кровь черной крысособаки, Белая Сестра, Серый Брат-дружинник… Хоть реально легенду слагай, наподобие той, что старики у костров по вечерам молодняку рассказывают. Кому скажи – не поверят…

– А ты и не говори, – тихо произнес Данила. – Людям те рассказы без надобности, а тебе – тем более.

Хотел было Артем попросить дружинника разъяснить, что он имел в виду, но помешал Колян, решительно отпихнувший парня в сторону.

– Надо быстро идти, – сказал робот, сноровисто, но в то же время осторожно взваливая Данилу себе на спину. – Мой чувствовать, как нейромант искать нас, сканировать помещений. Хорошо, что он не есть как его отец, не так сильный. Но все равно скоро быть погоня.

Артем спорить не стал, лишь подобрал брошенный пулемет и пристроился в хвост мигом образовавшейся колонны – впереди Ион с автоматом, потом Колян с Данилой на спине, следом Шерстяной, тоже с АК наперевес.

О том, что произошло с ним в этом коридоре, Артем еще немного поломал голову, строя различные предположения, а потом плюнул и просто решил не думать. Сказал же Данила, что никому оно не надо. Вот и ладно. Иначе можно просто с катушек соскочить, а они еще пригодятся. Надо отца найти, Арха разыскать-поквитаться, да и с этого спорткомплекса выбраться тоже невредно было бы. Когда у человека столько нерешенных проблем, реально вредно думать о том, что не можешь объяснить. Это от безделья о необъяснимом обычно думают, а занятым людям оно без надобности.

Впереди забрезжил свет, и до ушей Артема донесся какой-то нестройный шум, будто много-много народу камни ворочает. Походка Иона впереди стала совсем как у хищника, приготовившегося к прыжку, – пружинистая, неслышная. Вся группа подобралась, готовясь к возможному бою и прикидывая, как в случае чего не задеть при стрельбе своих же.

Свет шел из вертикальной щели, маячившей впереди, – похоже, кто-то дверь неплотно закрыл. Когда группа подошла поближе, Ион негромко сказал:

– Сейчас открою, если пальбу не начнут – я с Коляном направо, Шерстяной с Артемом – налево. Рассредотачиваемся и оцениваем обстановку. Стреляем только по необходимости. Вопросы?

– Один, начальник, – усмехнулся Данила, аккуратно сползая с робота и становясь на ноги. – Мне куда деться прикажешь?

– Ты б лучше пока на Коляне покатался, – недовольно проворчал Ион.

– Сам на нем катайся, – посоветовал дружинник, – Он жесткий, как сковорода, и от тряски уже все кишки в узел завязались.

– Вот он, человечий благодарность, – вздохнул Колян.

– Тогда ты, Артем и Колян направо, остальные по команде за мной, – скомандовал Ион и подмигнул Шерстяному, отчего мутанта слегка перекосило.

– Слышь, парень, – сказал Данила Артему. – Пулемет верни.

– Не-а, – упрямо качнул головой Артем. – Куда тебе пулемет? Ты ж еле на ногах держишься? На вот, он тоже очередями может.

И протянул дружиннику свой АПС.

– О как? – искренне удивился Данила, но спорить не стал и пистолет взял. – Как с «Печенега» стрелять, знаешь?

– Разберусь, – буркнул Артем. Действительно, фиг ли там знать, когда в пулемете одна-единственная лента? Жми на спуск, пока не кончится. А как кончится, хватайся за ствол да мочи врагов, словно дубиной, благо тот «Печенег» железный и тяжелый.

Ион еще раз окинул взглядом небольшой отряд, подсвеченный в темноте фонарем Коляна, и, коротко бросив «Пошли!», мягко толкнул дверь.

Та поддалась со скрипом, который, впрочем, вряд ли кто услышал, – уж больно сильно грохотало в помещении, куда вел темный коридор.

Команду Иона выполнили четко: вошли без шума и рассредоточились, прячась за неслабыми грудами металла, наваленными возле самой стены. И подвисли слегка всем отрядом, разглядывая чудо невиданное.

Старики рассказывали, что раньше люди собирались в огромных помещениях, называемых «стадионами», для того, чтобы смотреть, как другие люди играют в разные игры. Артему такие сказки казались изрядно заумными. Какой интерес глазеть на то, как другие играются? Однажды задал такой вопрос деду Пахому, за что подзатыльник схлопотал. Правда, после наказания получил пояснение: оказывается, собирались не только глазеть, но и для того, чтобы «болеть».

Тут Артем вконец запутался. Получается, люди сходились кучей, чтобы заразу неведомую подхватить всем коллективом? Но больше спрашивать не стал. Пахом не смотри что седой да скрюченный – вдарит так, что только за глаза держись, иначе вылетят.

И вот сейчас Артем, похоже, глядел на то самое место, о котором рассказывали старики. Смахивало оно по виду на большую чашу, накрытую дырявой крышкой, с огромной ровной площадкой внизу. Но на той площадке довольно много людей суетились, и вовсе не они гремели так, что аж уши закладывало.

Это были сервы. Такие же с виду, как Колян, своей сосредоточенной суетой напоминающие бронемуравьев, которых навалом в Корявом лесу. Так же носятся как угорелые, тащат кто ветку, кто камешек, взвалив его на спину, строят свои муравейники высотой в полтора человеческих роста.

Однако люди и сервы строили другое.

Посреди поля, словно великан среди лилипутов из сказки, слышанной в детстве, лежал огромный боевой робот. Круглая головная башня, наплечные пеналы, наверняка предназначенные для стрельбы, куча еще каких-то стволов на предплечьях… Огромная машина смерти, занявшая своей тушей почти половину стадиона. По этой машине сосредоточенно ползали сервы –