Ученик Белого Дьявола 1 - Джон Голд

На тихий район Лоубридж в пригороде Нью-Йорка пришлось четыре случая пропажи девушек. Одна в феврале, одна в марте и сразу две за начало апреля. Именно здесь, в 207-м полицейском участке, работают детективы Рон Кандински и Декстер Крауч.

Сегодня день не задался с самого утра. Рон сообщил Дексу, что опаздывает на работу.

— Машина у него, видите ли, заглохла, — ворчал толстяк Крауч, садясь за свой рабочий стол в зале детективов. — А я приехал в участок вовремя, несмотря на неделю проливных дождей.

Все шесть команд детективов 207-го участка трудятся в одном бюро. В среде копов такое место называется «бычьим загоном». Эдакий огромный кабинет с кучей столов в центре. Напротив рабочего места Крауча впритык находился уголок Кандински. Пару столов слева занимала другая команда детективов. Служба по двое всячески приветствовалась в бюро. Группы по трое и больше, как и одиночки, — большая редкость.

Вокруг «бычьего загона» находятся комнаты для переговоров, допросов и кабинет детектива-сержанта «Сокола» Джо Уорча. Улыбчивый латинос с первыми сединами следил за тем, чтобы команды детективов не плевались в потолок вместо работы.

Толстяк Декстер Крауч повесил на спинку кресла подмокший пиджак и собирался сесть, как Сокол выглянул из своего кабинета.

— Крауч, зайди, — стоя в дверях, сержант с недовольным видом оглядел «бычий загон». — Так… А где Кандински?

— В туалете, сэр, — улыбаясь, толстяк направился к шефу. — Небось опять сожрал то ядерное буррито и теперь с унитаза слезть не может.

Продолжая стоять в дверях, Сокол хмуро глянул на толстяка.

— Крауч, не заливай мне тут. Я тяну лямку копа на десять лет больше твоего. Хвалю, что прикрываешь напарнику спину, но от него я жду объяснительную о причинах опоздания. Твой пиджак на месте, зонт тоже. Монитор включён. А у Кандински даже кружки кофе на столе не стоит.

Декстер напрягся. Заметив это, Сокол, вздохнув, пояснил:

— Крауч, я терплю выходки Кандински до поры до времени. Он хороший коп. Вы с ним сработались. Меня устраивают результаты вашей работы, но никак не его трудовая этика. Заходи уже. Дело есть.

Оказавшись в кабинете, сержант сел в кресло за своим столом. За спиной Крауча тихо закрылась дверь. Сокол подтолкнул толстяку папку.

— Ваша с Кандински команда возьмётся за поиски Сары Чой.

Вытаращив глаза, Крауч глянул через стекло в сторону «бычьего загона». Там в углу сидела парочка детективов, которая от скуки разве что в потолок не плевала.

— Эмм, сержант, — толстяк глянул на Сокола, — поиском без вести пропавших обычно занимается команда Билла Шарпа. Мы с Роном и так «дело года» тащим. По взрыву дома семьи Гринч до сих пор ни одной зацепки. А там ещё и шесть человек куда-то пропало.

Вспомнив о парочке проблемных детективов, Сокол помассировал виски.

— Это приказ от капитана, Крауч. Шарпа с напарником переведут на дело о грабителях особняков.

Декстер от удивления открыл рот и сразу же закрыл. Капитан Лоуренс Тадлер — редкостная сволочь, не раз позволявшая себе расистские высказывания. У него со всеми связи. С мэрией, пожарными, банками и даже местными бандами. Все в участке знают, что Тадлер метит на повышение и перевод в штаб-квартиру полиции в Нью-Йорке.

Билл Шарп с напарником кормятся с рук капитана. Оба — выходцы из семей копов в третьем поколении. Сокол сам всё понимает. Любимчикам кэпа делают «портфель из раскрытых дел», отдавая всё в почти готовом виде. Остаётся только оформить отчёт и поставить свою подпись. Скорее всего, Лоуренс хочет потом перетащить их к себе.

По приказу Тадлера, сложные дела, наподобие пропажи Сары Чой, вешают на Крауча и Кандински. На карьеры ветеранов очередное нераскрытое преступление не окажет никакого влияния.

Толстяк молчал секунды три. Затем вздохнул и сказал:

— Не люблю политиков. Вы, сэр, тоже переведётесь или попросите о повышении?

Сокол криво усмехнулся.

— Метишь на моё место, Крауч? Мечтай и дальше, — детектив-сержант расхохотался. — С этой должности я уйду разве что на пенсию. Моя работа состоит в том, чтобы люди типа Шарпа и сам знаешь кого не мешали хорошим копам раскрывать дела.

— Тадлера?

— Это ты сказал, а не я, — Сокол многозначительно улыбнулся. — За работу, детектив.

Взяв папку с делом, Декс понуро поплёлся к своему столу. Под ехидные смешки команды Шарпа толстяк сам сходил в кладовку. Привёз оттуда двухметровую доску для записей на качающейся подставке. Взял канцелярские магниты, открыл дело семнадцатилетней Сары Чой и стал развешивать зацепки.

Девушка пропала пять дней назад, возвращаясь домой вечером на автобусе от станции метро. Лоубридж — это пригород. Родители Чой не могут позволить себе больше одного автомобиля на семью.

Камера в автобусе оказалась сломана. Хулиганы из «Синих Углов» постарались. Это их район. Зато банкомат около остановки застал момент, когда Сара вышла из транспорта и пошла пешком домой. Больше девушку никто не видел. Ни свидетелей, ни подозрительных машин, ни GPS-сигнала от телефона.

Разложив зацепки, Декстер задумался. Почерк преступления чем-то похож на запах, стиль письма или манеру говорить. Их владелец может постараться немного изменить себя. Однако, если приглядеться к деталям, скрываемый почерк сразу выползает на поверхность. Вот и с делом Сары Чой толстяк уловил нечто знакомое.

— Где-то я такое уже видел, — толстяк задумчиво почесал подбородок. — Старое дело. Раз я о нём помню, значит, закончилось всё плохо.

Кандински опаздывал уже на полтора часа, но Крауч не обратил на это никакого внимания. Надо срочно сходить в архив полицейского участка.

Когда толстяк спускался в подвал здания, Рон Кандински наконец явился на работу. Волосы у детектива растрёпаны, рубашка заправлена в штаны чёрт знает как. При виде него лентяй Шарп свистнул, привлекая к себе внимание. Потом показал Рону большой палец. Сидящий в своём кабинете Сокол только и мог что покачать головой.

Не считая Крауча, все детективы знали, что Кандински спит с его женой.

…

День 86-й

Последние сутки выдались рекордно длинными и столь же изматывающими. Крио-шторм смёл под ноль след из хлебных крошек. Пришлось битый час искать ориентиры на руинах Сеула. Одежда разорвана в хлам, никакого оружия не осталось. А мне надо отыскать путь в пригородный посёлок и к моему дому-базе.

[Зрение не работает, а дистанция работы Сферы Восприятия — только триста метров.]

Сначала нашёл эстакаду, стёртую под корень. Напряг память и по расположению