Бездарный 2 - Ян Ли

о падении. Ну да, повторяется — так ведь перед разными людьми же… А вот жандарм настораживал, у него явно были свои источники, и о событиях в порту Долгих уже знал. Вопрос — что и именно знал, и в каком объеме. И, соответственно, что ему рассказывать.

В этот раз встреча была назначена не в привычной уже квартире на Фонтанке, а в неприметной кофейне у Летнего сада. Пустой, если не считать неприметного деда у дальней стены, уткнувшегося в газету. Настолько неприметного, что ему даже удостоверение предъявлять не требовалось, разногласия могли возникнуть исключительно по поводу звания. Долгих сидел за угловым столиком, неторопливо курил и смотрел на накрапывающий дождь за окном.

— Паршиво выглядите. —заметил он.

— Спасибо на добром слове. — Семен, не спрашивая разрешения, сел, жестом подозвал официанта. — Кофе, пожалуйста, со сливками. Большую кружку. И булку с маком…тоже большую.

— Это у вас завтрак или все же обед? — прищурился жандарм.

— Душа сладкого просит.

Организм, действительно требовал. После перерасхода энергии, после всего движа в порту быстрые углеводы были именно тем, что необходимо щуплой тушке, доставшейся Семену. Но знать об этом собеседнику не обязательно…хотя, есть подозрение, что он все же знал — большинство местных магов так же были сладкоежками, независимо от вкусовых пристрастий.

— Рассказывайте. — коротко бросил жандарм.

Семен и рассказал. Про свой план, про образ к этому плану. Про обитателей порта, про гвоздя и про мага, который пришел его убивать. Про то, что магия слабовата против железной трубы. Про то, что Гвоздь поведал ему в сарае. И про то, как Олаф успешно отпенетрировал Гвоздя и почти успешно — Семена, тоже рассказал, как и про воистину огненный финал вечера.

Долгих слушал, не перебивая, только тонкие пальцы, держащие папиросу чуть дрогнули при упоминании сгоревшего мага крови. Предположительно сгоревшего, разумеется.

— Олаф Бьернсон. — Повторил он, выслушав семенов рассказ. — Младшая ветвь, родом из Швеции, перешли в российское подданство еще при Петре. Специализируются на тауматургическом контроле, прежде всего неодаренных…повезло вам, что не Осадчие, например. Хотя, конечно, было бы интересно испытать ваши умения в стычке с боевым магом, очень интересно.

«Интересно ему, старому пи…жону» подумал Семен. Но вслух ничего не сказал, потому что он был очень воспитанный.

— Каковы ваши предположения о судьбе Олафа?

— Либо сгорел, либо сбежал. Запер, вроде бы, надежно, но сами понимаете, колдуны дело такое…

— Маги. Иногда я просто теряюсь от демонстрируемого вами невежества. И непрофессионализма тоже.

— Да ладно.

— Он был у вас в руках! — Голос жандарма стал жестким, как будто он устраивал разнос своему подчиненному…собственно, без «как будто». — Если бы вы взяли его живым — какой бы это был рычаг, какой аргумент в разговоре с Рыльскими. Их вассал, замешанный в контрабанде, в связях с портовым криминалом, в убийствах… Вы понимаете, какой шанс вы упустили.

— Понимаю. — Семен отставил кружку и откусил от булки. — А еще понимаю, что я ни разу не боевой маг, не штурмовик какой-нибудь и вообще даже не штатный сотрудник третьего отделения. Я занимаюсь негласным изъятием и перераспределением собственности, профессия у меня такая. Ну, с информацией работать умею, и неплохо. Найти чего, или кого. Собственно, меня послали найти Гвоздя — я его и нашел. На драку с колдунами…и с магами тоже я не подписывался. Я даже в детстве драться не любил, и когда передо мной оказался тот, кто может мог прикончить одним сраным жестом, я сделал что мог. Взять его живым я не мог, если что. Это за гранью моих возможностей.

Долгих долго посмотрел на него. Пауза затянулась.

— Признаю. — наконец сказал он. — Вы не могли быть готовы к подобному развитию событий. Это мой просчет, информация о Бьерснсоне поступила слишком поздно.

— Окак. — Семен чуть не подавился булкой. — Вы признаете свою ошибку?

— Не обольщайтесь. — Жандарм затушил папиросу, размял в пепельнице окурок и тут же прикурил новую. — Я по прежнему считаю, что вы могли сработать чище, но хотя бы принесли информацию, подтверждающую связь «Северянина» с Рыльскими, хоть и косвенную. Это уже результат.

— Просто неимоверно счастлив вашей высокой оценкой достигнутых результатов.

Долгих сделал вид, что не заметил сарказма, которым буквально сочилась реплика Семена.

— Двадцать рублей, несмотря на всего лишь частичный успех. — жандарм полез в карман и положил на стол тонкий конверт. — Можете пересчитать.

Семен конверт взял, но демонстративно пересчитывать не стал, все же интуитивное понимание, когда не стоит перегибать, у него присутствовало с детства.

— И что дальше?

— А дальше, --- Долгих откинулся на стуле, --- дальше у нас есть зацепка. «Северянин» --- это только верхушка. Мы знаем, что их контрабандная сеть использовала не только порт, но и железную дорогу, и магические порталы — но порталы слишком заметны для таможенных артефактов. Основной поток шёл через Выборг и Прибалтику. И есть адрес. Особняк в Царском Селе, принадлежащий некоему барону Клейнмихелю.

— Клейнмихель?

— Мелкий вассальный род, присягнувший Рыльским. Не боевые маги, во многом даже не маги вовсе, скорее хозяйственники. Управляющие, бухгалтеры, логисты. Именно они, по нашим данным, обеспечивали бумажное прикрытие для контрабанды. Груз идёт как «медикаменты» или ' особые государственные грузы', проходит таможню без досмотра и уходит дальше.

— А Клейнмихель знает, на кого работает?

— Разумеется. И, судя по косвенным данным, он хранит кое-какие документы, которые не должен хранить. Либо для подстраховки, либо для шантажа. — Долгих прищурился. — Меня особенно интересует корреспонденция за прошлый год, примерно август–сентябрь. Если верить нашему источнику в министерстве, именно тогда через Клейнмихеля прошёл некий «специфический груз», оформленный как часть родового имущества Рыльских.

— Какого рода груз?

— Скорее всего, артефакты. Что именно — неизвестно. Возможно, это связано с теми делами, которые, как я полагаю, вас касаются самым прямым образом.

Семён напрягся. Август–сентябрь прошлого года. Что-то щёлкнуло в памяти — нет, не в его. В памяти Константина, которая иногда просыпалась на задворках сознания. Осень. Имение под Петергофом. Холодный день, холодные глаза матери…

— Продолжайте, — сказал он.

— Барон с семьёй сейчас в отъезде — уехали в Москву на какой-то семейный совет. Особняк практически пуст: минимум прислуги, сторож, две собаки во дворе. Никаких магических охранных систем, кроме стандартного рунного контура по периметру стен, Клейнмихель не настолько богат, чтобы