Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин

— Уф. Устал. Смогу ли я помочь? Наверное всё — таки да. Не уверен, что смогу вылечить её полностью, но за серьёзное улучшение смогу побороться. Силы для этого есть.

— Слава Богу! Слава Богу!- воскликнула Раиса Михайловна и вдруг я с удивлением заметил, как эта чистокровная еврейка осенила себя крестным знамением, — Яша! — воскликнула она, — иди сюда!

Из соседней комнаты вышел Яков Семёнович и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

— Берусь, Яков Семёнович, — сказал я ему, — стопроцентный результат не гарантирую, но серьёзное улучшение обещать могу.

Лернер вдруг всхлипнул и я увидел, как по его щеке пробежала слеза. Видимо он уже совсем отчаялся, хоть как — то помочь своей дочери.

Так, — начал распоряжаться я, — Надя сейчас спит, и проспит ещё часа два не меньше. Вы уж её не беспокойте и не будите. Сегодня ей будет немного полегче. Но главное лечение пока впереди. Сколько мне понадобится сеансов я естественно, пока сказать вам не могу. Но думаю, не меньше чем в случае с Мишей. Но ничего. Главное положить начало.

Лернер спохватился и как то суетливо пробежал мимо меня на кухню.

— Молодой человек, — крикнул он мне с ней, — я приготовил вам ваш гонорар.

Я прошёл вслед за Яковом Семёновичем и увидел его стоящим посреди кухни с бутылкой коньяка в руках.

Андрей, меня уже известили о том, что вы берёте в качестве гонорара. Я специально приготовил для вас бутылку отличного импортного коньяка. Сам я предпочитаю водку, но для вас специально достал вот это.

Я подошёл поближе и разглядел, что в руках Лернера находится бутылка «Хеннесси».

Ого, — сказал я, — отличная вещь если это конечно не подделка.

— Не беспокойтесь. Это не подделка. Рая, — обратился Лернер к своей жене, — ну, что ты стоишь? Накрой на стол хоть, что — нибудь. Неужели ты думаешь, что Андрей будет пить коньяк, так просто?

Раиса Михайловна начала хлопотать, а я с чувством выполненного долга уселся за стол.

Глава 12

Я долго потом сидел с Яковом Семёновичем за столом на кухне, на который его супруга быстро наставила яств разного рода и слушал его взволнованный рассказ о той беде которая постигла его дочь.

— Наденька страдает псориазом с самого детства, но всё было как-то более или менее, а вот за последние два года произошло очень быстрое ухудшение, — говорил мне Лернер, — особенно за последний год. И вы сами видели, как это сказалось на её внешности. Надя даже отказалась принять участие в выпускном вечере, хотя было готово уже очень красивое платье. Честно говоря, я и сам стал впадать в уныние. Ведь к кому мы только не обращались! А в итоге становилось только хуже! А вы, Андрей, сами должны понимать, что означает внешность для молодой девушки. Это нам мужчинам на неё в общем — то наплевать, хотя и то далеко не всегда. А для девушки внешность это всё. Я уже стал боятся оставлять её, одну дома. Ну вы меня, надеюсь понимаете!

Я слушал Якова Семёновича, не забывая при этом потягивать из рюмки «Хеннесси» (коньяк и в правду оказался очень хорошего качества).

Поделившись со мной своими горестями и горестями своей дочери Лернер перешёл к вопросу о моей прописке.

— Я уже провентилировал вопрос о вашей возможной московской прописке. Насколько мне известно, вас вполне бы устроила и прописка, где- нибудь в ближнем Подмосковье? Совсем не далеко от города. Я прав?

— Да, вы правы, Яков Семёнович, — ответил ему я, — я исхожу из той простой мысли, что прописаться непосредственно в столице всё же будет по сложнее, тем в её окрестностях. Я прав?

— Отчасти. Понимаете окрестности у нашей столицы тоже бывают разные, и не везде вот так запросто можно устроится, но тем не менее у меня для вас есть парочка вариантов. Вы готовы ознакомится с ними?

— Со всем вниманием.

— Ну вот смотрите. Первый вариант- Мытищи. Практически Москва. До этого пригорода езды на электричке всего — навсего полчаса не больше. Можно устроить вас на фабрику художественного литья. Тамошний директор мой знакомый и думаю, что он не откажет мне в моей просьбе. При заводе есть общежитие вы можете очень даже запросто получить там место, а с местом и прописку. Естественно жить там вам совсем не обязательно. Хотя можете, если захотите. Как вам такой вариант?

— А кем я могу устроится там? — поинтересовался я, — всё- таки к художественному литью я имею очень отдалённое отношение.

— Господи! Да кем угодно. Подсобным рабочим, сторожем. Масса вакансий. На работу вам ходить будет совсем не обязательно. Будете числиться фиктивно. Вам же главное получить заветный штамп в паспорте, если я не ошибаюсь?

— Да- вы не ошибаетесь. А каков второй вариант?

— Похуже. Солнечногорск. Завод металлических сеток. Там тоже самое, что и в Мытищах.

Я задумался. По всему получалось, что вариант с Мытищами самый лучший. Хотя в принципе какая разница. Всё равно, как я понял, работать на этих предприятиях мне не придется. Буду числится классической «мертвой душой». Нет, всё равно Мытищи лучше.

— Пожалуй, всё- таки я выберу Мытищи.

— Тогда отлично! На следующей неделе вам надо будет съездить непосредственно туда и начать решать ваши вопросы. О вас и вашем визите, нужные люди будут предупреждены заранее. Так, что думаю, что к обоюдной пользе вашу проблему удастся решить очень быстро.

* * *

Яков Семёнович подвёз меня до дачного посёлка, где я обитал теперь на даче академика Панфёрова. Он сказал мне, что завтра за мной заедет его личный водитель который доставит меня к нему домой для продолжения лечения его дочери.

Когда я вошёл в дом в прихожей меня встретила Варвара.

— Ну и как прошёл твой визит? — поинтересовалась она.

Я вкратце рассказал ей о результатах.

— Бедная девочка, — выслушав меня сказала Варвара, — Такого и врагу не пожелаешь. Ты как себя чувствуешь?

— Отлично! — ответил ей я бодрым голосом.

Варвара лишь покачала головой на это.

— Опять коньяком лечился?

— Не просто коньяком, а «Хеннесси». Натуральный продукт.

— А как поживает этот расхититель социалистической собственности?

— Знаешь довольно скромно. Нет квартира у него конечно шикарная, в сталинской пятиэтажке. Но вот никакой роскоши внутри я не заметил. Ни кожи, ни бархата. Библиотека очень хорошая. И, что немаловажно видно, что книги читают. А не держат, для красоты и престижа. В общем интересный дядечка этот самый Яков Семёнович. По моему Софья Абрамовна наговаривает на него.

— Ты ещё скажи, что он святой праведник.

— Нет. Этого я как раз