Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

— Ты что несёшь, пацан!

— Что знаю. Так называемая Ленинская национальная политика… именно она стала той миной, что взорвала Союз. Невозможно вчерашнего бая, хана или кавказского князька в одночасье превратить в коммуниста. Да, он будет произносить громкие речи, славить КПСС и Советский народ, но он так и останется баем и замашки у него будут байские и стоит только чуть-чуть ослабить вожжи, как он тут же заговорит об оккупации и притеснениях русскими, о том, что они «кормят» Россию, что русские выкачивают их богатства. Результат — рост национализма, так называемой «национальной идентификации», резня русскоязычных и развал Союза. Даже Украина станет полностью враждебным государством, и это не говоря о так называемых «странах народной демократии», о тех самых странах, куда уже сейчас СССР вбухивает сотни миллионов. Они предадут первыми, все эти Польши, Болгарии, Чехословакии, Венгрии и прочие. Как бы это смешно не звучало, но самым надёжным союзником Союза останется Германия, точнее её восточная часть, где в следующем году будет образована ГДР, а в западной части ФРГ. А теперь, Николаич, подумай и скажи, к кому мне с такой информацией идти? К Абакумову? Меркулову? А может быть к Хрущёву, самому настоящему троцкисту, в своё время успевшему покаяться и отмежеваться от своих товарищей? В общем, товарищ подполковник Государственной Безопасности, разговаривать я буду только с двумя людьми — Сталиным и Берией, а все остальные… идут лесом.

— На меня давят…

— Это твои проблемы, подполковник, шевелись, ищи пути, изыскивай средства, нащупывай подходы. Чем раньше я поговорю с этими двумя, тем быстрее на тебя перестанут давить всякие… разные.

— Я понял… Ещё один вопрос… а где были простые коммунисты, миллионы простых коммунистов, почему они допустили?

— Где были простые коммунисты? Стояли в очередях за молоком и маслом, думали во что одеть своих детей, да мало-ли проблем и забот у «простого» человека. А почему допустили? Так был ведь двадцатый съезд КПСС, на котором Хрущёв «разоблачил» все преступления Сталина, развенчал «культ личности», в результате чего авторитет коммунистов, буквально, рухнул по всему Миру. Одним своим докладом на съезде, Хрущёв нанёс международному коммунистическому движению такой удар, от которого оно уже никогда не смогло оправиться. А, со второй половины пятидесятых, когда Хрущёв прямо запретил спецслужбам любые разработки в отношении партноменклатуры, возникла, по сути, полная безнаказанность этой самой партийной номенклатуры, от секретаря горкома и выше, что уронило авторитет Партии и внутри страны. Именно при Хрущёве коммунистом быть стало выгодно. Ну, а дальше только больше — «неприкосновенность» распространилась и на деток, а потом и на всех родственников партийных шишек, милицейских, конторских и прокурорских начальников. По сути, к середине восьмидесятых в Союзе появились «новые аристократы», со своими привилегиями, иммунитетом к Закону, и, самое главное, с очень завышенными потребностями — им уже было мало просто управлять, им захотелось владеть, быть хозяевами не номинальными, а фактическими. И, конечно же, куда же без него, пресловутое «тлетворное влияние Запада», точнее спецслужб США, которые, помимо прямого шпионажа, занялись «воспитанием» агентов влияния из деток той самой партийной элиты ещё в середине семидесятых. На эту тему, тогдашний руководитель КГБ — Андропов, даже делал специальный доклад. Кстати, в моё время ходила в народе такая версия, что и развал СССР был задуман ещё в то время и созрел этот план именно в недрах КГБ под чутким руководством того же Андропова. Стремления, конечно, были благими — сбросить с России ярмо «Союзных Республик», но… как всегда, что-то пошло не так. Как говорил один широко известный государственный деятель того времени — «хотели как лучше, а получилось как всегда». И ещё, когда члены ЦК и Политбюро, на камеру, жгут свои партбилеты… что делать простым коммунистам?

— Надо будет потом с тобой пообщаться… по поводу персоналий. — тяжело глядя мне прямо в глаза, сказал Воронов. — не за то мы воевали, чтобы какие-то… падлы жировали.

— Поэту и повторяю ещё раз, говорить буду только с Сталиным и Берией. Победить военной силой Советский Союз — нереальная задача. Победить его экономически… тоже задача очень непростая, особенно принимая во внимание, что на его территории сосредоточено около четверти всех мировых запасов полезных ископаемых. Победить Союз можно только с помощью предательства, что и произошло в моём Мире. Ладно, хватит о политике. Когда поедем смотреть для меня домик?

— Да, на сегодня политики хватит. А на счёт домика, вот завтра с утра и поезжай. Укажешь Лапину на тот, что понравится. Он всё устроит.

— Лапин? Я думал, Илья Николаич, что ты меня курируешь, ты со мной и возишься. — подполковник только хмыкнул.

— Ты, Руслан, не обижайся, конечно, «объект» ты, в своём роде, уникальный, но, не жирно ли тебе будет, если целый начальник Управления МГБ тебе сопельки подтирать будет, словно у него других дел и забот нет? Да и именно Лапин и занимался подбором домов, так что он лучше знает, куда тебя везти и что тебе показывать.

— Эх, Николаич, и не стыдно тебе? Взял и одной фразой снял с моей головы корону. — засмеялся я и на самом деле поняв всю абсурдность ситуации.

Глава 11

Глава 11.

На утро, как и договаривались, у входа в гостиницу меня ждала машина с Лапиным за рулём. С этого момента началась наша эпопея по поиску подходящего для меня дома. Капитан сразу предупредил, что подобрал для меня около полутора десятков домов в ближнем Подмосковье, так что, есть из чего выбирать, а вот в пределах Москвы с домами полный швах — ничего подходящего он не нашёл. А ещё он сразу предупредил, что домов «купил и живи» нет, везде надо приложить руки, но и с материалами, и с, этими самыми, руками Управление мне поможет — можно не беспокоиться.

Первый день я ещё держался и даже проявлял какой-никакой интерес, но, чем ближе время шло к вечеру, тем всё более угрюмым я становился, а у Лапина начало проскакивать какое-то… раздражение, что-ли. В общем, в первый день мы посмотрели всего шесть домов, решив остальные оставить на завтра, тем более что и находились они дальше, и добираться до них было дольше.

На второй день всё повторилось почти в точности, что и в первый. Мы мотались по подмосковным деревням, Лапин демонстрировал мне потрясающие виды и абсолютно