Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер

Волна удовольствия прокатилась по телу, выжигая нервы и мозг, сметая последние остатки сознания и спутанных мыслей.

Она только сильнее стиснула и без того уже измятую ткань толком не спущенных с его бёдер брюк, и сделала ещё несколько движений. Сжала горло, гарантированно выбрасывая за край.

Сквозь окутавшую сознание плотную пылающую дымку донёсся едва уловимый шорох — Зейн откинулся затылком на шершавый кирпич, пытаясь прийти в себя.

Не спеша и ещё не будучи способной выплыть из этого безумия, Эрика снова запустила ладони ему под одежду, теперь уже вылизывая медленно, испепеляюще чувственно.

Казалось, это длилось часами, — ощущение тонкой чувствительной кожи под губами и языком, тяжесть забытой на затылке ладони, бьющий в спину ледяной холод и обжигающе горячий воздух между ними.

Длилось, и так же внезапно, как и накатило, схлынуло, оставив промокшей и дезориентированной стоять на коленях во взбитой дождём городской пыли.

Первым ее ощущением была поднимающаяся изнутри дрожь осознания, отвращения к себе и дикой капризной жажды.

Недостаточно. Этого было…

Эрика не дала себе или просто не смогла додумать эту мысль, сидя на земле неподвижно и пялясь на его ботинки.

Беспомощность и злость растаяли, оставив после себя звенящую пустоту в голове и теле. Чувство мучительной обескураживающей недосказанности в первую очередь с самой собой.

Взгляд Зейна почти обжигал, но посмотреть в ответ Эрика, неспособная ручаться за то, что именно он увидит сейчас в ее глазах, не решалась.

Тонкие и сильные пальцы соскользнули с затылка на висок, задержались там на долю секунды, а после спустились к подбородку, неожиданно мягко, но при этом настойчиво вынуждая поднять лицо.

Не подчиниться было немыслимо, и встречаясь взглядом, она не хотела, да, к счастью, и не могла еще думать о том, как выглядит сейчас, — мокрая, жалкая, с характерно припухшими губами и следами его спермы на них.

Что там видел или думал Зейн, по его лицу было не понять, но подушечка большого пальцы соскользнула на уголок губ и дальше. Так, что её оказалось удобно обхватить, облизывая и осторожно всасывая, и тут же выпустить.

Эрика смотрела, не пытаясь закрыть глаза или отвернуться, и даже не пробуя хоть что-то соображать.

— Кончила?

В этом было столько неподдельной искренней заботы, что от неё пережимало ребра.

Вопрос прозвучал глухо, придушено, через усилие сосредоточенно, как будто это он стоял на коленях под дождём посреди улицы. Без тени удивления или намёка на насмешку.

Зейн просто спросил, и это запустило время, заставило услышать, как шумит ночной Нью-Йорк, как остервенело колотит дождь по металлической пожарной лестнице, под которой они стояли.

Эрика отпрянула, и, ловя льющуюся с неба воду губами, не прощая и не подтверждая очевидного, растворилась в темноте, предоставив ему самому разбираться с собственными мыслями.

Глава 17

Парадоксальным образом гибель Артура стала для Дэнни ударом.

Зейн забрал его домой, — в то место, которое он сам старался считать домом, — на закате, не решившись ехать сразу и показываться Мердокам на глаза в том виде, в котором пребывал.

На удачу, никого из них дома не оказалось, и он ограничился короткой запиской с благодарностью.

Умолчать о случившемся было нельзя. Дэнни не спрашивал, старался даже не встречаться взглядом лишний раз, но всё его тело было сведено от напряжения, и Зейн сказал.

С Артуром он был знаком мало, тот появился в «Александрии» лишь за пару недель до того, как сам Дэн ушёл. И всё же случившееся произвело на него едва ли не большее впечатление, чем расправа над волчьей группой.

— У него будет могила?

Это был настолько и личный, почти обречённо прозвучавший вопрос, что Зейн ответил подробнее, чем изначально собирался:

— Да. Я не знаю, какая, но Айзек этим занимается. Он намерен сделать всё как положено.

Мелькнула мысль о том, что следовало бы предложить Смотрящей взять расходы на себя, но, взвешивая свои объективные возможности, он не был уверен, что их потянет.

Его попытки найти хоть сколько-нибудь приемлемую работу через теперь уже бывших знакомых показательно провалились, поиски в Нью-Йорк были ограничены из опасений навредить репутации Смотрящей, и реализацию крайне туманных пока перспектив стоило бы отложить.

— Ты из-за меня поссорился с Эрикой?

Дэн впервые сам инициировал подобный разговор.

Когда Зейн только привёз его к себе, он даже не спросил, что теперь с ним будет, и отмахнуться от него сейчас казалось немыслимым.

— Нет. Почему ты думаешь, что мы поссорились?

— По тебе видно.

О том, что Эрика ударила его в баре, Зейн умолчал умышленно, не понимая, как самому себе спокойно и трезво объяснить прошедшую ночь.

На лице не могло остаться никаких следов, разве что отпечаток недоумения и… Ещё чего-то, что он сам затруднялся определить.

— Мы не ссорились. Просто… Нам бывает сложно договориться по некоторым вопросам.

Дэнни кивнул, выражая согласие удовлетвориться таким ответом. По сути, отговоркой.

— Думаю, мы оба чувствуем себя слишком виноватыми за Артура.

Предположение сорвалось с языка прежде, чем он успел подумать и остановиться.

Если кто-то и был виноват, то только он сам, и эта вина, навязанная Эрике, как петля на шею, тоже была на его совести.

Следовало позвонить, попросить о встрече, не навязываясь своим внезапным появлением, и извиниться.

По всей видимости, тоже не ожидавший от него таких обобщений Дэн смотрел внимательно, ожидая, что он продолжит, и этот взгляд выдернул Зейна из собственных переживаний, заставил спросить о главном. О том, о чем следовало спросить накануне.

— Она тебя обидела? Сделала или сказала что-то?..

— Нет, — Дэн моргнул, разгоняя это общее оцепенение. — Всё прошло хорошо. Она просто хотела убедиться, что мы… Что я соблюдаю правила. И, кстати, разрешила мне пользоваться интернетом, чтобы найти работу.

— Тебе рано работать, — Зейн ответил почти на автомате, мысленно напомнил себе, что проблему надо решать, и решать самостоятельно и быстро. — Но с интернетом новость хорошая.

С работой в порту он разобрался меньше чем за час, — последняя неделя была на гримолков неурожайной, из воды решались высунуться не больше двух-трёх особей за ночь, — и проконтролировав побережье, остаток вечера и ночь провёл с Дэнни.

Тот сначала насторожился, после попытался уверить, что он в порядке, и если Зейн решил его утешать, идея это плохая.

После успокоился и смирился.

От напряжения, в котором он пребывал, в квартире, казалось, сгущался воздух, но спустя час что-то переменилось.

То ли помог бокал тёплого вина, то ли он по привычке отозвался на ни к чему не обязывающую болтовню, но