Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина

– Ты да я да мы с тобой, – пропела Фаруза. – Вот тебе и секрет, который знает так много народу.

– Почему тропосы – это секрет? – спросила Румяна.

– Ладно, хватит разговоры разговаривать, – свернула Фаруза с темы. – Сходила бы в гимназию узнать, берут тебя или нет. А я пока обедом займусь. Песней-то коня не накормишь.

2

Здание гимназии разительно отличалось от подчёркнуто современного и яркого лицея. Главный вход украшал портик[15] с пятью колоннами, делавший её похожей на театр. Капители[16] придавали школе нарядный вид. Светло-жёлтое трёхэтажное здание с белыми колоннами выделялось изящным украшением на фоне демократично-незамысловатых построек Кедрова, похожих друг на друга, как типографские оттиски.

Стены холла первого этажа были художественно расписаны – будто попадаешь в лес. Кедровый, разумеется. Между деревьями висел плакат, стилизованный под древний свиток: «На низу кедра шишка не живёт». «Надо же, и здесь эти плакаты! Неужели кто-то из учеников это читает?» – думала Румяна.

Она поднялась в приёмную, на двери которой значилось: «Е. Г. Миллер, директор», и сказала секретарю, что она новая учительница. Её тут же отправили к завучам.

Завучей в гимназии было два. В просторном кабинете с лепным потолком друг напротив друга восседали две дамы. Не успела Румяна окрестить завучей «толстый и тонкий», как новая догадка заскочила ей в голову: ходули и колобок! Неужели фарс Барокко прошёлся ещё и по внешнему виду завучей? Определённо, намёк был именно на них, потому что одна из них тут же подкатилась к Румяне самым настоящим колобком:

– Избушечки мои, погремушечки! Дорогая, это вы – Румяна Игоревна? Мне Анечка Георгиевна о вас говорила. Неужели выручите нас? Как я рада! Анечка Георгиевна говорила, вы хоть и недавно работаете, а уже успехи есть…

– Почему из лицея ушли? – раздался строгий голос справа.

Румяна подошла ко второй женщине и подала ей руку:

– Здравствуйте. Не сошлись с директором в одном педагогическом вопросе, – сказала она просто.

Завучи многозначительно переглянулись.

– Евгения Глебовна Миллер, – сказала строгая дама, пожимая руку и привставая. Длинная, худая, как багет из булочной. – Учитель математики. Исполняю обязанности директора в его отсутствие.

– Мальчики-с-пальчики! «В его отсутствие»! Да ваш брат всё время отсутствует! – фыркнула вторая завуч и обратилась к гостье: – Надеюсь, мы с вами сработаемся. Мария Александровна Колобкова, учитель биологии. – Она потрясла Румяну за руку так энергично, что рыжая причёска её заколыхалась.

– Говорят, вам можно поручать даже самые сложные классы. – Глаза Евгении Глебовны смотрели изучающе.

Румяне казалось, завуч для себя уже решила, что новая учительница не справится. Действительно, это какую же надо иметь наглость, чтобы спорить с директором о педагогических вопросах!

Не дав Румяне ответить, в разговор вступила другая завуч:

– Разбойнички-покойнички! У нас ведь как раз есть такой класс. – Мария Александровна всплеснула руками. – Восьмой «А». Как думаете, Евгеничка Глебовна, попробуем? Сколько дети уже могут без географии сидеть. Да и дисциплина в классе… Вы же готовы взять классное руководство? – вдруг испуганно обратилась она к Румяне.

– Если нужно, я готова, конечно.

– Ох… – Мария Александровна от радости разулыбалась и взяла чайник. – Ну, бабушки-я́гушки, давайте теперь чайку, а? Евгеничка Глебовна, хотите чаю?

Евгения Глебовна строго посмотрела на Колобкову и сказала Румяне:

– Вы готовы выйти после каникул? От первой четверти осталось всего два дня. Чем скорее вы приступите, тем легче будет наверстать программу.

– Значит, можно считать, что меня приняли?

– Можно, – сухо сказала Евгения Глебовна.

Румяна засобиралась, и Мария Александровна растерянно махнула ей рукой, держа в другой чайник, который так и не пригодился.

Прикрывая массивную дверь кабинета, Румяна невольно услышала голос Колобковой:

– Вот вечно ты так, Евгения Глебовна. Человека выставила. Пообщались бы. Такая милая девочка!

– Старовата она для девочки, – сухо заметила Евгения Глебовна.

– Нет, всё-таки милая девочка, к тому же из наших!

– Из ваших?

– Из рыжих. Значит, человек надёжный!..

Тут Румяна поняла, что подслушивает чужой разговор, отшатнулась от двери и побрела по коридору, размышляя.

«Старовата? Я – старовата? Это я-то?» Перед выходом она остановилась у зеркала, долго придирчиво разглядывала себя. Наконец пригладила косички (которые тотчас закрутились обратно вверх), показала себе язык и выбежала из гимназии.

Глава двенадцатая. Экскурсия для Румяны

1

Начались каникулы, и вместе с ними установилась ясная и холодная погода.

– Антициклон – нисходящие атмосферные вихри с высоким давлением, – сказала Румяна, выглядывая в окно: даже сквозь заросли вязов солнце сияло и дразнило сидящих дома.

Веточка тополя, которая стояла на подоконнике в хрустальной вазе с водой, уже обросла ниточками-корнями. «Пора пересаживать», – подумала Румяна.

В праздничный ноябрьский день Румяна договорилась погулять с Евой, но встретиться решили на Площади, потому что Еве нужно было зайти к отцу в типографию, которая находилась в одном из институтов. Румяна закуталась в шарф, надела меховые наушники и отправилась на прогулку. С Вязовой аллеи в глубь леса шла дорожка – там Румяна ещё не была, потому что деревья росли вдоль неё так густо, что казалось, дневной свет не проходит в эту чащу. Что ж, в такой ясный день там должно быть не так темно, как обычно. Было видно, что за дорожкой никто не ухаживал – на ней не было следов, под ногами скрипели сухие листья вперемешку с ветками.

В конце дорожки, больше похожей на бурелом, сбившегося с аллеи путника ждал сюрприз – развалины сгоревшего дома. Даже забор был обуглен. О самом доме и говорить нечего. Остался только остов, чудом сохранившаяся стена, в которой виднелись чёрные дыры на месте окон. Крыша была почти совсем провалена, только в нескольких местах угловатые стропила поддерживали изуродованный образ прежнего жилища. Румяна не ожидала увидеть в бурлившем жизнью городке такой пример очевидного запустения. Почему никто не уберёт развалины? И что здесь произошло?

Несколько месяцев назад она и сама искала нечто подобное – остатки дома, пережившего пожар. Когда Ампиров рассказал ей о том, что родители её сгорели, она тут же поехала в ту деревню. Напрасно Ампиров отговаривал её, убеждая, что от дома ничего не осталось, – она всё равно поехала. Пара-тройка десятков старых изб, большая часть которых была заколочена, ямы вместо дороги, киоск вместо магазина, яркое пятно оранжевого таксофона без трубки на въезде – вот и всё, что она там нашла. Ничего не отозвалось внутри, ни одного воспоминания – ничего знакомого, ничего хотя бы похожего на отклик. Гудящая тишина – ни лая собак, ни