Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина

– Вам наконец понравилось моё платье? Цвет – «древесный питон». В террариуме становится агрессивным. Так что лучше ему жить в лесу, на воле! – отчеканила она и вышла вон.

3

Барокко уволил несносную учительницу, но она не выходила у него из головы. Было много тревожных намёков, полутонов, недосказанностей, которые беспокоили его. Как она появилась у Троппа и спросила о сказ-перьях, как её не увидел монокль, как она вела себя в лицее – просто за гранью нормальности. Это при том, что она, если верить школьным слухам, неплохо справлялась с детьми. Кроме влиятельного папы Лосева, остальные родители отзывались о ней тепло, даже горячо… Что и говорить, горячо – это про Румяну. И всё же она ему мешала! В его системе всё должно быть на своём месте, но эта помощница Ампирова путалась в его лицее, запутала его самого, заморочила своими выходками. И директор решил отправиться к тому, кто знал о Румяне больше всех.

К Ампирову он относился покровительственно – ведь именно Барокко обеспечил того всем: жильём, работой, карьерой… Да что там, даже фамилия начальника методического кабинета – плод фантазии Барокко, связавшей старинное одеяние, в котором когда-то встретил незнакомца, с именем, под которым тот и стал известен в Кедрове.

Барокко поднимался по мраморной лестнице районной администрации. В коридоре второго этажа его обогнала эффектная брюнетка, которая обернулась и кокетливо закусила нижнюю губу, окинув директора заинтересованным взглядом. Взгляд вопил о том, как привлекателен незнакомец, как шикарен и костюм, и жилет, как эффектна седая прядь на фоне чёрных как смоль волос. Чашечка кофе у неё в руках едва не съехала с блюдца.

– Потеряете напиток, – заметил Барокко.

Красотка постучалась в кабинет с табличкой «В. В. Ампиров» и, не дождавшись ответа, зашла внутрь. Барокко удивился: до сих пор его протеже не был замечен в обществе ярких дам. Ампиров производил впечатление исполнительного, лояльного зануды без каких-либо увлечений, особых черт – и даже без особых пороков. Кажется, ему вполне сносно работалось в команде с помощницей.

Когда Барокко зашёл в комнату, посетительница пыталась пристроить чашку на стол.

– Я ненавижу кофе, Инга, – устало произнёс Ампиров, привычным жестом потирая виски. С тех пор как его покинула помощница, всё валилось из рук.

– Просто секретарши должны приносить кофе, – хихикнула Инга.

– С каких это пор у тебя появилась секретарша, Ампиров? – громко спросил Барокко, и тут только его заметил хозяин кабинета.

Ампиров встал, обошёл стол и пожал руку гостю.

– Проходи, Барокко. Нету никакой секретарши. – И он покосился на брюнетку. – Выйди вон, Инга!

– А кофе оставь. – Барокко принял из рук Инги блюдце с чашкой и поставил их на стол.

Инга снова прикусила губку и, покачиваясь так, будто ноги у неё были разной длины, вышла из кабинета.

– Хорошенькая, – бросил Барокко, усевшись в кресло напротив.

Хозяин кабинета махнул рукой и с тоской посмотрел на стоявшую рядом пустую стеклянную вазочку. Прежде за мятными леденцами на его столе следила Румяна, а сам он постоянно забывал пополнить запасы. Все карманы он уже опустошил, а те леденцы, что продавали в столовой на первом этаже, годились разве что для обета молчания – намертво склеивали зубы.

– Даже не спросишь, зачем я пришёл? Знаешь ведь, что я терпеть ненавижу ваши ведомственные места.

– Ну и зачем ты пришёл, мой закадычный… благодетель? – Ампирову не нравился этот вальяжный вид и панибратский тон Барокко, но при общении с ним он невольно копировал и вид, и тон. И сам на себя за это злился.

– Вероятно, чтобы отбить у тебя секретаршу. – Барокко вдруг громко расхохотался.

– Ой, да забери её уже, прилипла, как муха на скотч.

– Страдаешь без своей помощницы? – Барокко вдруг перестал смеяться и стал буравить Ампирова своими глазами-колодцами.

– А она теперь не помощница, а учительница, – кисло ответил Ампиров, не желая признавать очевидное. Особенно перед этим снобом Барокко. – Вписалась в твою систему, а, Барокко? Или твои точные часы дали сбой? – Он испытующе посмотрел на гостя, желая прочитать его эмоцию.

– Моя система никогда не даёт сбой. Но твоя шестерёнка потрепала нервы, да. Скажи честно, Ампиров, скучаешь? – доверительно наклонившись и понизив голос, спросил посетитель. – С тех пор как её нет, на тебе и лица нет.

– Тебе какое дело вообще. Ты что, пришёл поговорить о Румяне?

– А если и так?

– Снова какие-то проблемы? Так я только рад буду, если она вернётся. – Ампиров машинально взял ручку и стал выводить узоры на бумаге.

– Всё-таки тоску-уешь без неё, – протянул Барокко.

Но Ампиров не реагировал на эти подначки, чертил что-то.

– Расскажи мне о ней, Ампиров.

Ампиров поднял удивлённые глаза на гостя и тут же отвёл их.

– Ты всё знаешь.

– Да, в деле указано, что она сирота, родители погибли при пожаре, что ты за неё поручился, документы восстановил, на работу пристроил… Но есть что-то ещё. Вот я и хочу выяснить – что. Не люблю, когда в моей картине мира появляются белые пятна.

– Румяна – белое пятно?

– Да, – задумчиво произнёс Барокко. – И ещё ты. Что-то вас двоих объединяет не могу понять. Вот и расскажи мне…

Ампиров машинально потянулся к пустой вазочке. Во рту скопилась такая горечь, что он схватил нетронутый кофе и залпом выпил весь. Стало только хуже – ещё горше, ещё противнее.

– Как вы пьёте эту дрянь? – Ампиров налил воды из графина и опустошил два стакана. Потом снова сел и стал неистово рисовать.

Барокко бросил взгляд на рисунок… Его челюсть обязательно отвисла бы от удивления, но он вовремя взял себя в руки:

– Что это ты такое рисуешь?

На бумаге были нервными линиями, но узнаваемо изображены спицы Румяны – две буквы «з» с зигзагом сверху и полукольцом, переходящим в длинный острый хвостик. Ампиров тут же скомкал рисунок и хотел было выкинуть его, но Барокко перехватил его руку, вырвал комок и аккуратно расправил на столе. Ампиров облизал пересохшие губы и сжал в замок пальцы с такой силой, что костяшки хрустнули.

– Рассказывай, Ампиров. Что ты только что нарисовал?

– Ничего особенного. Спицы Румяны.

«Спицы? Так они их называют… Старик Тропп, выходит, не такой уж сказочник. Но как знаки могли попасть к этой ненормальной? А главное, как мне теперь их получить?» – думал Барокко, мучаясь от непонимания загадки: эти двое, Ампиров и учительница, будто водят его за нос… Его и его монокль!

– Эти штуки, что ты нарисовал, есть у Румяны? – Барокко сделал равнодушное лицо и откинулся на спинку кресла, не переставая буравить приятеля своими невозможными глазами, будто вскрывал черепную коробку, чтобы