Мелодия для завтра - Дмитрий Соловей

лет, оператор робототехнических систем. Самый молодой участник группы. Попал в программу переселения на Гемму из-за крайне низкого социального рейтинга и конфликтов с системой распределения труда.

Яна Огнева — 35 лет, физик плазменных процессов. Работала в исследовательской лаборатории, занимавшейся высокотемпературной плазмой и энергетическими установками нового поколения. Осуждена фактически за хроническую неспособность ладить с руководством и крайне резкие высказывания в адрес начальства.

Светлана Волкова — 33 года, эколог и специалист по замкнутым биосистемам. Может оказаться полезной при организации теплиц и исследовании местной экологии.

Бажена Белянчикова — 34 года, биохимик. Специализируется на анализе органических соединений и адаптации земных культур к новым условиям среды. Именно её знания могут пригодиться при изучении местной флоры.

Анастасия Уварова — 29 лет, инженер-технолог молекулярных принтеров. Разбирается в обслуживании печатных комплексов лучше большинства специалистов из числа колонистов.

Фёкла Бурова — 21 год, техник-энергетик. Молодая, но перспективная специалистка по энергетическим системам и накопителям энергии.

— Глебу друзей найти будет непросто, — заметила Мария.

Возразить на это было нечего. Среди двух тысяч колонистов детей не было вовсе. На Гемму отправляли только взрослых. Так что Глеб единственный ребёнок в нашем сообществе.

— Зато избежит дурного влияния сверстников, — попытался пошутить Михаил.

Мария посмотрела на него таким взглядом, что друг благоразумно замолчал.

Безусловно, я и сам понимал проблему. Учителя, наставники, собеседники — всё это организовать несложно. Нейросеть, обучающие программы, биороботы. Но заменить нормальное детское общение они не смогут.

— Ничего, — наконец сказал я. — Глеб парень любознательный. Найдёт себе занятие.

— В этом-то я не сомневаюсь, — вздохнула Мария, явно вспомнив о дочери.

Распределение Ольги в посёлок «Морской» жена в итоге подтвердила, и я сразу отдал команду роботам переместить её капсулу с корабля в жилой блок поселения. Пусть адаптируется вместе со всеми остальными колонистами. Теперь можно было заняться Глебом. Его организм уже давно привык к местной гравитации, однако почти пять с половиной лет, проведённые в капсуле, не могли пройти бесследно. Для детского организма отсутствие нормальных физических нагрузок являлось серьёзной проблемой, поэтому курс реабилитации обещал затянуться.

Для меня сын по-прежнему оставался десятилетним мальчишкой. Тем самым любознательным сорванцом, которого я помнил перед убытием с Земли. Однако биологический возраст его тела уже приближался к шестнадцати годам. Безусловно, развитие в капсуле шло иначе, чем у обычных подростков. Будет отставание в росте, мышечной массе и координации движений. Впрочем, куда сильнее меня беспокоил гормональный фон. Медицинская система прогнозировала его постепенную нормализацию после пробуждения, а значит впереди нас ожидал весь комплект подростковых сюрпризов.

Новостей для Глеба мы приготовили немало. И главная заключалась в том, что теперь он живёт на настоящей, практически неисследованной планете. Невольно я заулыбался, наблюдая за реакцией сына. Восторг оказался именно таким, каким я его и представлял.

— Правда есть озеро? А динозавров видел? А деревья большие? А можно будет самому летать на катере? А подземную реку покажешь?

Вопросы посыпались один за другим так быстро, что я едва успевал их запоминать.

— Всё потом, исследователь, — рассмеялся я. — Я тебе в помощники двух биороботов выделю. Вот их и мучай своими вопросами. У меня для тебя другая, более серьёзная информация. Нужно объяснить, почему мы вообще оказались на Ауре.

Кратко пересказав сыну историю нашего побега, я оставил его на попечение роботов, заверив, что и я, и мама всегда будем на связи. Впрочем, ближайший месяц Глебу всё равно предстояло провести преимущественно в медицинской капсуле. Нейросеть разрешала вставать всего четыре раза в сутки и не более чем на десять минут за один подход. Всё остальное время занимали процедуры и восстановительные тренировки.

Несмотря на мои опасения, внешне Глеб изменился не так сильно, как можно было ожидать. Худой, немного вытянувшийся, но всё ещё удивительно похожий на того мальчишку, которого я помнил. Если не знать его реального возраста, ему и сейчас можно было дать те же десять или одиннадцать лет.

Глядя на сына, я вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время действительно успокоился.

Поскольку распределение людей по посёлкам завершилось, мы занялись составлением краткого справочника и списка обязательных указаний для будущих колонистов. Первые десять дней после пробуждения отводились на привыкание к новым условиям жизни. В этот период каждому человеку ежедневно будут начисляться по десять баллов, которых хватит на питание и самые необходимые бытовые мелочи. Люди должны прийти в себя и освоиться, а не думать о том, как добыть еду в первый же день.

Базовый комплект выдавался бесплатно. В него входили нижнее бельё, футболка, штаны, куртка, обувь, носки, расчёска и зубная щётка. На этом всё.

— Зубная щётка? — переспросил Михаил. — Ты серьёзно?

— Что не так? — усмехнулся я.

— Эд, половина народа её только в музеях видела. Уже лет двести все пользуются стоматологическими капами. Надел на две минуты перед сном, и она сама всё очистила, продезинфицировала и отполировала.

— Вот и познакомятся с достижениями древней цивилизации, — хмыкнул я. — Заодно узнают, что такое зубная паста.

Михаил только покачал головой.

Позволить такую роскошь, как ежедневную печать одноразовых кап на Ауре, я не мог. По той же причине людям придётся заново привыкать и к стирке. Отдельным пунктом пришлось прописывать правила обращения с одеждой. Михаил долго смеялся и над этим разделом и даже предлагал его убрать.

— Не пиши сразу про стирку, — убеждал меня друг. — Пусть своим умом дойдут.

Большинство землян вообще не задумывались, из чего изготовлены их вещи и сколько ресурсов тратится на подобный комфорт. На Ауре такая роскошь была недопустимой. Несмотря на солидный запас энергоблоков и развитую производственную базу, не стоит расходовать ресурсы на ежедневную печать одежды.

Специально для этого в программы принтеров внесли изменения. Вся выдаваемая одежда и обувь производилась из более прочных материалов. Пусть вещи выглядели проще земных аналогов, зато спокойно выдерживали месяцы активной носки. Даже ботинки рассчитывались минимум на год эксплуатации в условиях дикой местности.

— Представляешь их лица, когда они узнают, что носки придётся стирать вручную? — смеялся Михаил.

— Представляю, — согласился я.

Народ удивится ещё больше, когда поймёт, что гели, шампуни тоже придётся покупать. Мало того, горячая вода будет стоить один балл в сутки. Холодную ограничивать не станем, но людей нужно стимулировать к активной деятельности. К тому же они должны воспринять это как трудности жизни тех, кого объявили преступниками.

Стимулировать народ придется, в этом я не сомневался. Мы, земляне, давно привыкли