Мелодия для завтра - Дмитрий Соловей

— Бокс номер восемь, — распорядился я.

Изображение увеличилось.

Ольга сидела в медицинской капсуле и с ошарашенным выражением лица слушала сначала свой «обвинительный акт», а затем инструкцию для колонистов. Судя по выражению лица, происходящее никак не укладывалось у неё в голове.

Знаете, какими были её первые слова?

Нет, к сожалению, не: «Прости меня, мама».

Первым делом дочь возмущённо воскликнула:

— Где мой маникюр⁈

То есть никакой вины за свои поступки она по-прежнему не чувствовала. Подумаешь, написала донос на собственных родителей, из-за которого Марию арестовали, и меня самого едва не отправили в тюрьму. Нет. Сейчас её гораздо сильнее волновали ногти.

Между прочим, с этим самым маникюром я ещё на Земле намучился. Перед погружением в капсулу пришлось лично контролировать работу медицинских систем. У Ольги ногти и на руках, и на ногах были покрыты какой-то светящейся в темноте дрянью кислотно-жёлтого цвета. Обнаружив, что покраска исчезла и на ногах тоже, Ольга оценила состояние волос и скривилась. Ну да. Их тоже состригли перед погружением в длительный сон.

Выбравшись из капсулы, дочь первым делом отправилась в душ. После него привычным движением бросила полотенце в утилизатор, хотя инструкция несколько минут назад отдельно предупреждала этого не делать.

— Началось, — пробормотал я.

— Она даже инструкцию не слушала, — вздохнула Мария.

— Слушала, — возразил Глеб. — Просто решила, что правила придуманы для кого-то другого.

Закончив приводить себя в порядок, Ольга оделась и попыталась бодро направиться к лестнице на второй этаж. Однако последствия длительного пребывания в капсуле быстро дали о себе знать. Уже через несколько шагов она заметно устала, тяжело опустилась на ступеньку, решив немного передохнуть. Спустя минут десять она смогла добраться до второго этажа и оценить его наполнение.

Выражение лица дочери стало откровенно брезгливым. Оно и понятно. После наших особняков и просторных квартир эта коробочка выглядела более чем скромно. Из мебели здесь имелась кровать, матрас, подушка и две простыни. Всё остальное предлагалось приобретать самостоятельно за баллы, которых у Ольги пока насчитывалось всего десять.

Снова отдохнув, дочь всё же решилась выбраться наружу.

К этому моменту посёлок уже ожил. Колонисты постепенно покидали свои боксы и медленно тянулись к столовой. Ольга направилась туда же, совершенно забыв запереть жильё при помощи браслета. Впрочем, к подобным мелочам всем ещё предстояло привыкать.

До столовой было всего ничего, однако ослабевшие после многолетнего пребывания в капсуле мышцы не позволяли двигаться быстро. Расстояние в каких-то пятьдесят метров дочь преодолевала почти пятнадцать минут, несколько раз останавливаясь, чтобы перевести дух.

«Морской» вообще-то не отличался большими размерами. Постоянных жителей здесь предполагалось всего сорок человек, поэтому жилых блоков я установил пятьдесят — с запасом на будущее. Они выстроились двумя рядами по двадцать пять строений друг напротив друга, образуя широкую центральную улицу.

В крупных посёлках внешний контур полностью замыкался жилыми зданиями, создавая своеобразную крепостную стену. Здесь же людей было слишком мало, поэтому недостающие участки инженерные комплексы перекрыли высокой оградой.

Смотрелось это, честно говоря, немного по-тюремному.

Глеб усмехнулся, наблюдая, как новоиспечённые колонисты осторожно оглядываются по сторонам и воспринимают забор как часть системы охраны. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы кто-нибудь догадался проверить ворота? Самое забавное заключалось в том, что их никто не запирал. Любой желающий мог в любую минуту выйти за пределы посёлка и отправиться куда угодно. Но сообщать об этом мы не собирались ещё как минимум десять дней.

— Видео из столовой, — распорядился я, переключая изображение на другой экран.

— Что там у вас? Все кушать пошли? — поинтересовался Михаил.

— За пределы жилых модулей вышли восемьдесят два процента колонистов, — вежливо ответил Эд-2. — В посёлке «Лагуна» у одной женщины зафиксирована истерика. В «Речном-4» два человека находятся в состоянии глубокой депрессии. Медицинские системы уже ввели необходимые препараты.

— Нормально, — оценил я статистику и продолжил наблюдать за Ольгой.

Дочь наконец добралась до пищевого принтера, приложила браслет и получила свой завтрак. Почему-то она даже не посмотрела, что берут остальные. Возможно, до сих пор считала себя особенной.

— Это что такое? — с недоумением уставилась она на два выданных тюбика с питательным пюре.

Впрочем, всё было правильно. После многолетнего пребывания в капсуле твёрдую пищу людям пока не рекомендовали.

— Белковый и овощной, — пояснила ей стоявшая рядом женщина.

— Что за дрянь⁈ — возмутилась Ольга. — Я Колесова! Я такое есть не стану!

В подтверждение своих слов швырнула оба тюбика в стену. Женщина лишь равнодушно пожала плечами. Взяв свою порцию, она медленно направилась к ближайшему столу. Каждое движение давалось ей с трудом.

Несколько человек, уже начавших завтракать, посмотрели на Ольгу с любопытством. Но вмешиваться никто не стал.

— Где здесь настройки? — обернулась дочь к аппарату.

Никаких настроек у пищевого принтера не предусматривалось. На маленьком дисплее лишь появилась надпись о том, что лимит выдачи продуктов исчерпан. Судя по движениям рук, Ольга уже пыталась что-то изменить через интерфейс браслета.

— Я Колесова! — ещё громче повторила она, словно это должно было что-то объяснить окружающим.

На этот раз на неё посмотрели уже все присутствующие. Правда, совсем не так, как она ожидала. В глазах людей читалось недоумение. Кто-то усмехнулся. Пожилой мужчина за одним из столов даже покрутил пальцем у виска и спокойно продолжил завтракать.

Зрители явно не оценили выступление.

Сама Ольга, похоже, была ещё недостаточно голодна, чтобы пересмотреть свои взгляды на жизнь. Немного постояв возле принтера, она развернулась и направилась обратно в жилой модуль.

— Мне стыдно за неё, — тихо пробормотала Мария.

— Я Колесова! — писклявым голоском передразнил Глеб сестру и стукнул себя кулаком в грудь.

Было бы смешно, если бы не так грустно.

Поход в столовую дочь вымотал. Она с трудом дошла и прилегла прямо на полу у входа. Пока она лежала, я посмотрел на соседние экраны, переключая пультом сцены в жилых боксах и в столовой, общение людей между собой. На данный момент всё везде было одинаково спокойно.

Ольга, кстати, немного пришла в себя и стала что-то искать.

— Наверное, смотрит, где бытовой принтер, — предположила Мария. — Она же видела возле душевой утилизатор и думает, что принтер где-то рядом.

— Эд, повтори ей вводные, — попросил я.

Вообще-то повторение инструкций для колонистов специально не предусматривалось, но для дочери я сделал исключение. Чем Ольга слушала — было непонятно. Ей