Мелодия для завтра - Дмитрий Соловей

Мишка всё-таки утащил своего Леонида на решение каких-то программных задач. Поскольку это было связано с заводом, возражать я не стал. К тому же Леонида там и поселили в и капсуле.

Мария с Глебом продолжали сидеть в зале с экранами. Сын озадачил своих телохранителей-биороботов доставкой еды и заказом более мягкого кресла. Выбрал что-то из каталога — принтер отпечатал детали, роботы собрали. Теперь у Глеба имелось не просто кресло на колёсиках, а конструкция со столиком и встроенным планшетом.

Ну пусть так. Занят ребёнок — и я доволен. Вдруг он у меня вместо химии и биологии в психиатрии специализироваться будет.

На мою долю снова досталось общение с новым контингентом посёлка. С перерывами на обед и ужин я всё время проводил в компании этой экспериментальной группы. Люди откровенно скучали без привычных онлайн-игр и сериалов, хотя нормативы физических упражнений почти все выполняли прилежно. Попутно засыпали меня неудобными вопросами, от которых пока удавалось уворачиваться, переключив внимание на лекцию по биологии.

— Конкретно по здешним обитателям что можете сказать? — заинтересовался темой Кирилл, что меня удивило — животные не его специальность.

Рассказал о съедобном «динозавре» и местных червях, чем вызвал неоднозначную реакцию присутствующих.

— Как это можно есть?

— Фу, гадость, — послышались комментарии.

Я уже собирался перевести разговор в более безопасное русло, однако Кирилл не отступил.

— Подождите… — он нахмурился. — Если это местная биомасса, значит у неё есть пищевая цепочка. Вы говорите «съедобный динозавр» — это хищник или травоядный?

— Скорее… всеядный. В зависимости от стадии роста.

— Тогда он может накапливать токсины, — продолжил Кирилл. — Вы проводили анализы на биоаккумуляцию?

— Проводились, — вмешалась нейросеть через динамик помещения. — Уровень накопления потенциально опасных соединений отсутствует.

— Кирилл, если есть желание, можете присоединиться к изучению образцов местной фауны, — добавил я.

— Как будто за столько лет здесь не изучили всё вдоль и поперёк, — фыркнула Яна.

Как и все, она считала, что пребывает на Гемме, изучение которой шло уже несколько лет.

— Много образцов неисследованных, — нейтрально ответил я на реплику девушки.

— С какой территории планеты собраны растительные образцы? — поступил вопрос от Ивана Коршунова.

— С очень малой, — честно ответил я. — Тоже при желании доступ в лабораторию для вас открыт.

— Земные растения приживаются? — уточнила Светлана Волкова.

— Отлично приживаются. Мало того — мы уже заметили, что местным животным наши томаты и прочие культуры пришлись по вкусу. Насколько это безвредно для них — вопрос открытый.

— Моя профессия связана с энергетическими установками нового поколения, — снова вмешалась в разговор Яна. — Чем я, по-вашему, должна заниматься? Копаться в «огородике»? — она покосилась на Ивана.

— Никто не заставляет вас копаться в огороде, — ответил я. — Но в первое время придётся заниматься тем, что необходимо поселению.

— То есть чем угодно, кроме моей специальности, — сухо заметила девушка.

Нейросеть посчитала возможным прервать наш разговор фразой:

— Зафиксировано устойчивое расхождение между личными ожиданиями и потребностями колонии.

— Это ещё что значит? — нахмурилась Яна.

— Простыми словами, — начал пояснять я, — тебе не нравится то, что от тебя требуется.

— Кому бы понравилось?

Нейросеть выдержала паузу и добавила:

— Вероятность успешной интеграции Яны Огневой в поселение «Командорский» составляет сорок два процента. Основные факторы риска: неприятие ограничений, низкая терпимость к неопределённости, ориентация на индивидуальные цели.

— Замечательно, — фыркнула девушка. — Теперь меня ещё и компьютер оценивает.

— Пусть оценивает, — успокоил её Иван. — Нас ещё на Земле всех и по всем параметрам оценили.

После этой беседы, я раздал индивидуальные планшеты каждому члену группы и поставил задачу заполнить как можно подробнее очередной тест.

— Всё остальное спрашивайте у нейросети, — оборвал я очередной поток расспросов и вышел из помещения.

Эта группа начинала меня раздражать. Их поселили в идеальном месте, создали все условия, роботы опекают, а они «фыркают» на каждую мою фразу. Возможно стоило всем дать пожить в более экстремальных условиях. Хотя не скажу, что у нас они на самом деле такие экстремальные. Сложные ситуации народ в посёлках сам себе создаёт.

Мне даже казалось, что после длительного сна колонисты слегка отупели. Медицинские показатели это отрицали, хотя иначе трудно было объяснить, почему человек, трижды прослушавший вводную инструкцию, забывает её через несколько минут.

Особенно ярко это проявилось вечером первых суток после пробуждения. Примерно половина новичков механически выбросила в утилизатор всю одежду и обувь. Некоторые утром отправили туда же и постельное бельё. Сохранили его либо самые ленивые, либо те, у кого раньше на Земле была прислуга — как у моей дочери.

По этой причине второй день колонистам запомнится надолго. Мишка хохотал до слёз и даже попросил нейросеть смонтировать отдельные вырезки «для архива». Лет через десять покажем людям, пусть тоже посмеются.

Утром на второй день народ обнаружил неприятный факт: одежды больше нет, как нет таких привычных бытовых принтеров. Зато у каждого из колонистов имелось по десять баллов на счету, и они подумали, что проблему легко решить покупкой новой одежды. Те, кто сохранил простыни, замотались в них и отправились к бытовому принтеру, вызывая веселье у более предусмотрительных соседей, оставивших одежду и обувь.

Однако у бытового принтера тех «расточительных» ждал сюрприз. Нижнее бельё, штаны, футболка и шлёпанцы действительно стоили всего три балла. Только купить их по нашим правилам можно было не раньше чем через пять суток — Мишка предусмотрительно ввёл это ограничение. Зато система предлагала универсальный комбинезон за пятнадцать баллов.

Естественно, таких денег ни у кого не оказалось. Им пришлось выбирать: ходить пять дней в простыне или урезать питание, чтобы накопить на комбинезон. При этом обувь не прилагалась.

Ольга, кстати, простыни сохранила, только не догадалась использовать как одежду. Высунувшись из-за двери жилого модуля, она пыталась привлечь внимание соседей — довольно грубо.

— Эй, ты! — окликнула дочь первого проходившего мимо мужчину. — Купи мне поесть, я выйти не могу.

— Не мои проблемы, — ответил тот, даже не остановившись.

— Стой, скотина! Как ты смеешь? Я Колесова!

— Дамы, вы слышали? Там эта дура Колесова опять чего-то хочет, — громко заметила одна из женщин, оказавшаяся неподалёку.

Это была та самая женщина, что накануне видела Ольгу у пищевого аппарата и запомнила её фамилию.

— Вещички в утилизатор кинула? — спросила она и, не дожидаясь ответа.