Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Обыскав третий этаж, я спустился на второй. Здесь картина была примерно такая же: куча заготовок и станков.

Через большие окна проникал лунный свет, но это не намного облегчало поиски. Повсюду лежали тени, и в каждой мог притаиться Мюллер.

Я шёл медленно, всматриваясь и прислушиваясь.

Вдруг слева вынырнула стремительная тень!

Мне удалось отпрянуть назад, но не до конца: нечто тяжёлое обрушилось сверху вниз на револьвер и выбило его у меня из руки! Оружие грохнулось на пол, но не выстрелило.

В бледном лунном сиянии передо мой мелькнуло искажённое яростью лицо немца. Он замахнулся здоровенным топором, который, очевидно, снял с пожарного щита, и попытался раскроить мне череп.

Увернувшись, я пропустил топор мимо себя и ударил Мюллера кулаком в ухо. Инженер пошатнулся, но тут же замахнулся снова. Его оружие было тяжёлым, так что у меня была секунда, чтобы отпрыгнуть в сторону. Я врезал Мюллеру ещё раз. Он разразился немецкими ругательствами и снова попёр на меня, размахивая топором.

Чёрт, ну и крепкая у него башка!

Пятясь, я прихватил какую-то железяку и подставил её под очередной удар. Увы, в моих руках оказался алюминий. Он согнулся под весом топора пополам и выскользнул из рук.

В сапоге у меня был подаренный Евдокией «Бастион», однако вытащить его не имелось никакой возможности: Мюллер каждую секунду пытался разрубить меня.

Сдёрнув со станка промасленную дерюгу, я накинул её на противника. Зарычав, инженер принялся яростно стаскивать её, не выпуская топор из рук.

Этого хватило, чтобы достать маленький револьвер.

— Руки вверх! — рявкнул я, беря инженера на мушку. — Иначе стреляю!

Не подействовало.

Мюллер замахнулся и бросился на меня.

Я нажал на спусковой крючок. Целился в ногу, но в темноте промахнулся. Топор начал стремительно опускаться мне на голову. Я отскочил влево и выстрелил ещё раз.

В этот же миг немец потерял равновесие, покачнулся и начал падать вперёд. Из-за этого пуля вошла выше, чем я рассчитывал.

Вскрикнув, Мюллер схватил за бок. Топор выпал у него из руки, инженер покачнулся, опёрся о ближайший станок, но ладонь его соскользнула, и он рухнул на пол.

Продолжая держать его на прицеле, я присел и быстро осмотрел раненого. Одного взгляда хватило, чтобы понять: пуля угодила в печень! Между пальцами Мюллера толчками текла кровь.

Инженер застонал сквозь зубы. Его губы дрожали, глаза закатились.

Было ясно, что немец не жилец. Даже если на заводе есть целитель, я не успею его найти и привести.

Проклятье!

— С кем вы работаете⁈ — спросил я резко. — Говорите!

— Пошёл к чёрту! — по-немецки прохрипел Мюллер.

Изо рта у него выплеснулась кровь. Лицо покрылось осевшими красными брызгами.

Надо было возвращаться в прошлое, чтобы переиграть ситуацию.

Сколько я потерял времени, осматривая и пытаясь допросить умирающего? Точно не меньше минуты. Значит, тянуть нельзя.

Я мысленно пожелал вернуться на полторы минуты. Чтобы уж точно успеть до того, как моя пуля угодила Мюллеру в печень. Если моя способность после поглощения эфира при закрытии Разрыва хоть немного продвинулась, должно получиться.

Перед глазами всё поплыло и закачалось. Уши наполнились мелодичным хрустальным звоном.

А затем я увидел, как мне на голову стремительно падает топор!

Отскочив, я ударил Мюллера рукоятью револьвера по голове. Немец дёрнулся в сторону, теряя равновесие, так что металл прошёлся по его черепушке вскользь. Сразу стало ясно, что в нокаут он не отправится.

Зашипев от боли, инженер подхватил топор и снова обрушил его на меня. На этот раз — в горизонтальной плоскости. Гадёныш метил в рёбра.

Пришлось кувырнуться вправо, пропустив оружие над собой.

Я выстрелил в потолок для острастки и вскочил, готовясь увернуться от следующей атаки.

Грохот и вспышка Мюллера не испугали. Должно быть, он понял, что я хочу взять его живым.

Топор описал очередную дугу и промелькнул перед моим лицом.

Я пробил лоу-кик по бедру немца и отпрыгнул на полметра назад.

Мюллер замахнулся и сделал шаг за мной, но тут его левая нога подломилась. Инженер издал возглас разочарования, но сдаваться и не думал. Хромая, он двинулся на меня, держа топор наперевес. Однако теперь я мог легко контролировать дистанцию.

Опустив револьвер, я пальнул противнику в бедро.

Мюллер рухнул на колени. Чертыхаясь на родном языке, попытался встать, опираясь на топор. Я выбил оружие у него из рук боковым ударом ноги.

Инженер оказался на четвереньках.

— Игра окончена! — объявил я. — Сдавайтесь, господин Мюллер.

— Хрен тебе, свинья! — вполне чётко сказал немец и выхватил из внутреннего кармана плоскую металлическую коробочку. — Сдохни!

Когда он надавил на неё большим пальцем, я услышал отчётливый стеклянный хруст.

Внутри лопнул взрыватель!

На лице Мюллера появилось радостное мстительное выражение.

— За кайзера и Германию! — воскликнул он, бросая бомбу мне под ноги, и закрыл глаза.

Было ясно, что взрыватель с задержкой в несколько секунд. Скорее всего, химический.

Пнув бомбу в сторону Мюллера, я подпрыгнул, уцепился за ближайший станок, подтянулся и перемахнул на другую сторону.

Когда падал, грохнуло так, что уши мгновенно заполнил тонюсенький звон. Всё вокруг озарилось пламенем, а затем меня резко ударило сдвинувшимся от взрывной волны станком, и я потерял сознание.

* * *

В себя я пришёл в темноте. Даже не сразу понял, что очнулся.

А затем нахлынула тревога. Она захватила меня целиком — тяжёлой, удушливой волной.

В ноздри ударил резкий гнилостный запах. Слишком знакомый, чтобы не понять, в чём дело.

Конечно, мне ведь пришлось воспользоваться магией. Значит, открылся Разрыв!

И сейчас темпоральная тварь лезла ко мне.

Я попытался встать. Голова раскалывалась, желудок содрогнулся в спазмах. Подняв руку, я дотронулся до макушки и нащупал бинты.

А затем услышал едва различимое похрустывание.

Преодолевая болезненные симптомы, я опёрся локтем, чтобы привстать, и понял, что нахожусь в больничной палате: сквозь окно светила луна, так что можно было различить потрескавшиеся стены, облупившуюся дверь и покрытый плесенью пол. Явные признаки Изнанки.

Я лежал на ржавой койке, укрытый полуистлевшим одеялом.

А напротив в центре стены кипела густая чёрная жижа. Пузырьки лопались, но у меня было что-то со слухом, так что этого звука я не слышал. Только едва различимое похрустывание суставов темпорального существа.

Проклятье! Как же не вовремя… Я совершенно не в форме. Приложило меня в цеху знатно.

Однако делать нечего. Разрыв нужно закрыть. Лишь бы мои вещи оказались в палате.

Стянув с себя ветхое одеяло, я