Мусорщик с Терры 3 - Владимир Анатольевич Тимофеев

в конференц-зал, Молли свой разговор с Диего уже завершила. Взглянув на меня, она сперва вскинула брови, затем осторожно повела носом, поморщилась, но после махнула рукой и сказала:

— Пошли в гримёрку. Там всё расскажешь…

Гримёрку (по словам Молли, самую лучшую в Бельведер-холле) нам выделили благодаря стараниям дона Диего. Плюс мини-зальчик для репетиций. Индивидуальный, только для нас двоих. Все остальные пары, включая прошлогодних чемпионов Франческу Ндреу и Хаджи Бичаку, делили зоны для репетиций с тремя-четырьмя конкурентами и репетировали там по очереди, «согласно графику».

— Собственно, мы с Диего как раз об этом и говорили, — пояснила подруга. — Он предложил мне стать нашим спонсором на этом турнире. Я согласилась.

— А что насчёт долга и этих, как их, приватных уроков?

— Нет. Про долг и уроки он не говорил, а я не спрашивала, — покачала головой Молли. — Всё свелось лишь к созданию наилучших условий для нас, и никаких обязательств в обратную сторону.

— Зачем ему это?

— Да если б я знала, — дёрнула Молли щекой, потом протянула руку и, насмешливо фыркнув, сняла с моего ворота длинный волос. — Ну, а теперь давай ты. Хвались, охмурил ту бабёнкку или не вышло?

— Охмурил… скажешь тоже, — проворчал я с досадой. — Да если ты хочешь знать, меня та бабёнка чуть было не изнасиловала!

— Даже так⁈ — изумилась бывшая узница. — Тогда давай поподробнее. Со всеми деталями… И только попробуй соврать! — погрозила она мне пальцем. — Со мной этот финт не пройдёт…

Хочешь не хочешь, пришлось рассказать ей всё. Со всеми подробностями, как она и просила, включая засунутую в штаны двухсотдитовую банкноту.

Реакция Молли меня удивила. Когда я закончил, она ненадолго задумалась, затем забрала банкноту (ту самую, из штанов) и внимательно изучила её.

— Нет. Не поддельная… И значит что? — посмотрела она на меня.

— Что?

— Значит, она реально готова платить, чтобы ты её трахал?

— Эээ…

— Не эээ, а именно это, — припечатала Молли. — И если верить тому, что она наплела, ты это уже проделывал, и не раз…

— Не я, а…

— Да знаю я, знаю, — отмахнулась бывшая узница. — Не ты, а этот тело́к Мехмет. А меня, получается… ну, в смысле, Лири Стефа́ни, пока вы с Хитоми спаривались, сначала драл дон Рамиз, а после дон Кристо, муженёк этой самой Хитоми… Дурдом, одним словом! Йод-водород! — рубанула она сплеча и вдруг замерла, как будто ей в голову пришла какая-то важная мысль…

— Ты что-то придумала?

— Тебе надо трахнуть её! — тряхнула Молли причёской. — И чем скорее, тем лучше.

— Ты шутишь⁈ — уставился я на подругу.

— Отнюдь. Если всё обстоит, как мы думаем, как раз она-то и сможет дать нужную информацию о кристаллах. И если другие способы не сработают… — она снисходительно усмехнулась, — то чем этот хуже? Согласен?

— На что только не пойдёшь ради дела, — пробормотал я и мысленно матюгнулся, зримо представив в соответствующей позиции себя и эту грудастую…

Хотя, с другой стороны…

На службе, как помнится, наш штатный психолог майор Карпо́вич говорил по этому поводу так: «Сынки! Если Родина скажет, что надо переспать с крокодилом, то в ваших мозгах должно быть лишь два вопроса: когда и с которым».

И пусть Родины у меня больше нет — она растворилась в далёком прошлом — но дело, ради которого можно и с крокодилицей… Тем более что и крокодилицей-то Хитоми Кристо назвать было сложно. Скорее, наоборот… И что сойтись с ней мне предложила Молли, а сам я об этом раньше не помышлял, но сейчас… Сейчас такой вариант и вправду уже не выглядел неприемлемым. Особенно, если для дела… И если другие варианты не катят…

Сценические костюмы нам принесли в гримёрку ещё до обеда. Они заняли все имеющиеся шкафы и отдельные вешалки. Сам обед состоялся там же — его привезли на тележке из местного ресторана. Официанта сопровождал секьюрити, выделенный доном Диего «на всякий пожарный», чтобы никто по дороге не смог бы добавить в еду и напитки какую-нибудь хренотень навроде снотворного или слабительного. Такие случаи, как объяснила мне Молли, тут были в порядке вещей.

Я, впрочем, не удивлялся. В покинутом мною времени деятели шоу-бизнеса и не такое выделывали. Конкуренция в этой среде была, наверно, покруче, чем в спорте. И грязных приёмов там никто не стеснялся.

Самым первым я, кстати, едва мы вошли, проверил всё помещение на предмет различных закладок и не учтённых в спецификации электронных устройств. Последнюю по моей просьбе Молли затребовала у дона Диего. Тот это пожелание выполнил. Следящих камер, которых тут быть не должно, я обнаружил две штуки и тут же, с помощью Гарти, взял их под полный контроль.

Более «хитрая» пакость нашлась в одной из розеток. Небольшой резонатор, включаемый удалённо и генерирующий инфразвуки. Такая фигня легко могла вызвать депрессию, внезапно накатываемую тревожность и сбить «боевой» настрой у того, кто готовился к выступлению в этой гримёрке. Мелочь, а, как говорится, дёшево и сердито, и хрен что докажешь. Тонкая штучка, короче. Технологичная. Но против нас с Гарти не устояла. Искин просто сжёг её колебательный контур «случайным скачком напряжения в электросети»…

После обеда, как и положено по программе турнира, мы двинулись на жеребьёвку. Она проводилась в том зале, где должны были проходить состязания. Круглый, напоминающий античный амфитеатр, он мог вместить не менее тысячи зрителей. Выложенная паркетом танц-зона позволяла свободно перемещаться десятку пар, не сталкиваясь и не мешая друг другу и зрителям. Последних, к слову, собралось здесь уже, наверное, сотни четыре. Билеты на жеребьёвку продавались по той же цене, что и на состязания в группах, и многие, к моему удивлению, не поскупились и таки решили посмотреть это действо вживую, а не в сетевой и головизионной трансляции.

Сама жеребьёвка прошла достаточно красочно. Однако меня и Молли больше интересовал результат, а не долгий процесс вынимания шариков из корзин, сопровождаемый светомузыкальными шоу, комментариями приглашённых экспертов и перемежающийся выступлениями фокусников, певцов, акробатов, жонглёров и прочих артистов разговорного и неразговорного жанров.

Что любопытно, последнюю группу шариков из последней корзины вынимал лично Сэбуро Кано, кузен грудастой Хитоми и официальный представитель корпорации «Васаби Кано» в системе Балуки.

На свою жизнерадостную двоюродную сестричку он был непохож. Тощий и длинный, с безэмоциональным, как у каменного истукана, лицом он выглядел её полной