Мусорщик с Терры 3 - Владимир Анатольевич Тимофеев

понял, когда нам предложили выбрать оружие. Игольники, бластеры, лучемёты, пороховые метатели, гауссовки разных калибров и силы воздействия… У моей пассии от такого богатства аж глаза разбежались. Настоящая Лири Стефани, насколько я помнил, к оружию относилась аналогично и случая пострелять от души старалась не упускать.

— И это хочу, и это, и это, и вот это вот тоже… А это вот можно, да? Ой, как всё здорово! Ах, как же я это всё обожаю… — щебетала подруга, хватаясь то за один экземпляр, то за другой, то за третий.

Наблюдающий за ней господин старший менеджер достаточно ловко направлял её изыскания в «нужную» сторону — к чисто энергетическим видам стрелковки: лучемётам и бластерам.

Молли в этой фигне «помогала» ему, как могла.

В том аперитиве, который мы приняли по приезде, чего-то опасного не было. Однако имелась одна добавка, в обычных условиях вполне безобидная. Она поднимала тонус, вызывала лёгкую эйфорию, повышала у человека чувство собственной значимости и желание рисковать. В таком состоянии принявший эту добавку мог совершать не слишком обдуманные поступки. А после, когда «протрезвеет», виниться: чёрт, мол, меня попутал и всё такое.

Бронегель эту «химию», конечно, отфильтровал, но когда Гарти сказал мне, как она действует, я скинул эту информацию Молли в ид-карту.

«Ясно. Учтём», — отозвалась подруга через секунду.

Учитывать она начала практически сразу. И дошла до кондиции, когда выбирала оружие. Отыгрывать взбалмошную, сексапильную, но не обладающую высоким интеллектом особу у неё выходило великолепно. Лучше, наверно, это получалось лишь у Таиры. Но у той, я уверен, практики было больше…

— Какая красота! — восхищённо выдохнула бывшая узница, беря в руки автоматический лазерган с золотой инкрустацией по всему корпусу. Примерно с таким же пиететом, я помню, относились к какому-нибудь позолоченному «Дезерт Игл» мелкотравчатые латиноамериканские наркобароны. Ну, а чего? Пушка большая, тяжёлая, блестит опять же, прямо как зуб у цыганки. И люди вокруг с уважением смотрят. И дамы определённого типа… с не самой высокой социальной ответственностью…

— Отличный выбор, зонья Стефа́ни! — похвалил её Симон Хаджи. — С таким оружием все мишени, уверен, ваши. Прошу! — указал он на готовую к выезду багги.

И мы погнали на первое стрельбище. Молли с понтовым лучевиком, а я с «простой» гауссовкой. Никто из сопровождающих внимания моему выбору не уделил, из чего мы с искином сделали вывод: в гауссовке подвоха нет. А вот в лазергане подруги мы его обнаружили. Это случилось, когда она «хвасталась» пушкой и даже давала мне подержать её.

«Энергомодуль с изъяном», — заявил Гарти.

«Сколько выстрелов выдержит?»

«Точно сказать не могу. Надо смотреть в динамике после каждого».

«Какое место смотреть?»

«Нижнюю треть в зоне Б. Как только заряд упадёт ниже уровня два, батарея…»

«Взорвётся?»

«Нет. Загорится. Типичный несчастный случай. Никто не мог знать заранее…»

И вправду «типичный несчастный случай», после которого остаются такие ожоги, что о выступлениях на танцполе можно надолго забыть.

Сказать, когда именно загорится энергомодуль, я, как и Гарти, не мог. Но, пользуясь своими умениями видеть энергополя, я легко мог следить за оружием Молли в режиме реального времени. «Зона Б» в батарее выглядела для меня, при включённом спецзрении, эдаким зелёным пятном с небольшими вкраплениями жёлтого, оранжевого и красного. Если верить искину, когда низ этой зоны окрасится алым, лазерган вспыхнет.

Все эти соображения я переправил Молли в ид-карту. А после пообещал, что когда ситуация дойдёт до критической, то сразу же маякну.

«Отлично. Значит, повеселимся как следует», — вывела спутница.

На стрельбище она веселилась напропалую. Палила по появляющимся-исчезающим-движущимся-прыгающим мишеням очередями и одиночными, навскидку и строго прицельно, по подсказке инструктора-наблюдающего и от балды («куда прилетит, там и цель»). Чаще, конечно, промахивалась, но иногда попадала, и это вызывало у неё ну просто дичайший восторг. Точь-в-точь как могла бы вести себя настоящая Лири Стефани, появись она здесь вместо Молли.

Я тоже стрелял и тоже куда-то там попадал. Меня тоже хвалили, но сдержанно. Типа, это мужик, ему так положено. В ответ я лишь пожимал флегматично плечами и делал вид, что лично мне такая стрельба интересна постольку-поскольку. Что, мол, видали мы и покруче. Ведь настоящий Мехмет Шеху в своё время оттарабанил два года контракта в войсках Содружества и даже участвовал в каких-то реальных боях. В каких конкретно — история об этом умалчивала, а злые языки утверждали, что он это всё придумал и что на самом деле зотари Шеху подвизался на тыловой базе и занимался там тем, что «помогал офицерским жёнам справляться с любовной депрессией».

За сорок минут почти непрерывной пальбы «зона Б» в батарее лучевика окрасилась красным примерно наполовину, мишени закончились, и господин Хаджи предложил отправиться на следующее мишенное поле, пообещав, что там будет поинтересней.

Молли его предложение приняла с энтузиазмом. Я тоже показал жестом: «Согласен».

На новом огневом рубеже, как нам объяснили инструкторы, требовалось отрабатывать уже не наземные цели, а цели воздушные, причём, не только «спокойно» летящие мимо, но и активно маневрирующие, и даже пытающиеся поразить нас в пикировании, как камикадзе.

Отражать «нападение с воздуха» оказалось, действительно, интересно. Мишени-имитаторы выглядели как настоящие боевые машины и дроны. Однако при попадании в них или по достижении высоты пятнадцати метров они рассыпались в почти невесомую пыль и нанести существенный вред уже никому не могли. Такая вот, понимаете, гарантия безопасности.

Поначалу у меня, правда, появилась мыслишка, что какая-то из мишеней может быть вовсе не имитатором, но я от неё отказался, поскольку сам господин Хаджи и двое инструкторов-наблюдателей находились всё время около нас, и при падении на наши головы чего-то тяжёлого и взрывающегося они пострадали б не меньше.

Стрельба «по тарелочкам» продолжалась около получаса, с тремя двухминутными перерывами, чтобы перевести дух и перезарядиться. «Зона Б» в энергомодуле лазергана оставалась при этом на месте — в батарее менялась лишь так называемая «реактивная часть», позволяющая восстанавливать общий заряд максимально быстро.

Область, окрашенная алым, росла в батарее стремительно. Я трижды передавал Молли свои «мыслительные картинки», отражающие состояние её лазергана, но она трижды отмахивалась, заявляя, что «до кондиции он ещё не дошёл, ещё чуть-чуть можно». И, что любопытно, оказывалась права. Батарея всё не загоралась и не загоралась.

Момент «Икс» наступил, когда на нашу позицию навалились сразу аж восемь достаточно вёртких мишеней. Одну я кое-как сбил из своей гауссовки. Ещё две уконтропупила Молли. Пять оставшихся увернулись и ушли виражом на второй заход. В горячке «противовоздушного боя» я как-то не сразу