Мусорщик с Терры 3 - Владимир Анатольевич Тимофеев

конце. Последняя пара последней группы первого дня состязаний. Хорошо это или плохо? Да бог его знает. С одной стороны, в таком ожидании можно просто перегореть. С другой, увидев, как выступают другие, поняв по реакции судей и зрителей, что именно они ждут от танцоров, можно, пусть и немного, но всё же подкорректировать собственное выступление. А там уже как получится. Оступишься или вывезешь. Управишься или дрогнешь…

За выступлениями конкурентов мы наблюдали из специальной ложи участников фестиваля.

Первая пара вальсировала под «Голубой Дунай» Иоганна Штрауса. Неувядаемая вечная классика. Рука девушки на плече у партнёра. Линия локтя строго по горизонту. Голова чуть назад и в сторону. Подбородок вздёрнут, ресницы опущены. И — раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Медленно и торжественно… Как и положено. Ведь это не просто музыка. Это — Штраус…

И, что любопытно, я поймал себя вдруг на мысли: «Это даже неплохо, что он достался не нам». Уж слишком сильна здесь ответственность. Слишком отточены должны быть движения, жесты, изгибы спины, рук, шеи, выражения лиц, расстояние между танцорами…

Я так, пожалуй, не смог бы.

Как не смогла это сделать и первая вышедшая на паркет танцевальная пара. Достаточно жидкие аплодисменты заполненного до отказа зала стали тому живым подтверждением.

«Эти из группы не выйдут. Не дотянули», — заявил про них Гарти.

А через десять минут он сказал то же самое по поводу следующей пары участников, из той же когорты «классиков», выступавших под композицию из «Спящей красавицы» Петра Ильича Чайковского. Музыка здесь точно так же, как в первом случае, оказалась гораздо мощнее, чем танец. Нет, танцевали ребята неплохо. Но именно что неплохо, а не потрясающе, как требовалось по «сюжету». И вот на этом вот, собственно, и погорели…

Третья пара, появившаяся на арене, разительно отличалась от двух предыдущих, как по внешнему виду, так и по музыке. «Теннесси вальс» Пи Ви Кинга и Реда Стюарта что-то подобное как раз и предполагал. Эту песню в исполнении Энн Мюррей я, помнится, слышал давным-давно, ещё когда ходил в танцевальный кружок.

Нормальная такая кантри-мелодия, под которую неплохо танцуется «медленный» вальс в стиле «фолк», где на дамах замшевые сапожки, длинные юбки «в пол» и украшенные бахромою рубахи, а у джентльменов обязательно шпоры и непременные ковбойские шляпы. И неспешные… или даже тягучие перетекания квадратов шагов во вращения под рукой и вокруг партнёра. Медленные кружения почти что на месте. Смены темпа и направления. Долгие полупоклоны, схождения и расхождения тех, кто не любит куда-то спешить, и над головой у которых не люстра с сотней свечей, а звёздное небо прерий Среднего Запада.

«Неплохо», — заметил искин, когда их вальс завершился.

Эта пара и вправду выступила хорошо и овации зала сорва́ла вполне заслуженно.

Но эти овации оказались только прелюдией к выступлению следующей пары — четвёртой. Я даже потом уточнил, как их звали. Про всех остальных не интересовался («Какая, фиг разница? Мы тут проездом»), но мимо этих пройти не смог — настолько они были хороши. Лила Джейа́ма и Рао Мэдден. Последние из троицы «классиков», получившие в качестве аккомпанемента «Вальс №2» Шостаковича. Ну, или «Русский вальс», как его называли на Западе.

Удивительно мощная композиция, хотя отдельные критики иногда поговаривали, что, мол, сам Шостакович этот вальс не любил и даже называл его «плагиатом». Своего рода компиляцией из собственных сочинений, разбавленных интонациями из музыки Штрауса и Вальдтойфеля и использующих мотивы таких известных мелодий, как «Амурские волны», «На сопках Манчжурии» и «Волны Дуная». Как по мне, так всё это полная чушь. А критики пусть идут лесом, им там самое место.

И вот эта великая музыка до такой степени гармонично легла на танец Лилы и Рао… ну, или, наоборот, их танец на эту великую музыку, что до самого завершения и того, и другого я просто не мог разобраться, кто за кем следует: мелодия за танцорами или танцоры за ней. Я просто смотрел и слушал, словно заворожённый, а вместе со мной это, кажется, делал весь зрительный зал, включая судей, охрану, организаторов, репортёров… А когда музыка стихла и пара остановилась в центре арены, зал буквально взорвался. Им хлопали, улюлюкали, стучали ногами, вопили «Браво-брависсимо!», свистели, швыряли на сцену цветы и плюшевых мишек, пытались прорваться через ограждение и охранников, чтобы выразить восхищение лично…

Рукоплескания и аплодисменты не утихали четыре с лишним минуты (Гарти считал).

— Нам их не переплюнуть, — прошептала мне на́ ухо Молли.

«А нам и не нужно, — отправил я ей сообщение. — Для полуфинала достаточно стать вторыми».

К нашему счастью… или, скорее, к удаче, пятая пара выступила довольно посредственно. Свой вальс в стиле «фолк» под мелодию «Пиано Мэн» Билли Джоэла они, на мой взгляд, провалили. Хотя, вероятней всего, им просто не повезло. Выйти в танцзону после столь оглушительного успеха Лилы Джейа́ма и Рао Мэддена означало заранее обречь себя на фиаско. Так, собственно, и случилось. Пара выглядела достаточно скованно, зрители оценили её выступление жиденькими хлопками.

Выходить на паркет вслед за ней давало нам шанс. Пусть шаткое, но всё-таки преимущество. Психологическое. Которое теперь требовалось развернуть во что-то более явное, материальное, выливающееся в судейские баллы и гарантирующее нам выход в полуфинал.

Когда я и Молли вышли, наконец, на паркет, трибуны предсказуемо оживились. Во-первых, сказалась утренняя пресс-конференция, где Молли просто блистала. А во-вторых, всех стопудово заинтересовала наша одежда. Особенно моё хулиганское кепи, последнее время весьма популярное среди рядовых «труженников» Синдиката.

Что именно мы собираемся показать и как это связано с вальсом, стало понятно, когда прозвучали первые такты известной ещё с двадцатого века мелодии…

Ночь я провёл возле дома красотки Дилайлы,

Видел две тени, сплетавшихся страстью, в окне.

Кто твой избранник?

Вырвала сердце и разум спалила ты мне…

Да-да, это была та самая «Дилайла» Рида и Мейсона, исполненная Томом Джонсом в далёком 1968-м…

О, мой бог, Дилайла!

Почему, Дилайла?

Видел я: девчонка ты не для меня.

Свободу свою я на рабство с тобой променял…

Наш танец мы с Молли построили на трагическом противостоянии мужчины и женщины. Она — внешне ветреная, но доступная отнюдь не для всех. Он — безнадёжно влюблённый и беспросветно ревнивый. Ну, или, наоборот, без разницы… Кармен и Хосе, Эсмеральда и Клод, Земфира и Алеко, Радда и Лойко, Лариса Огудалова и Юлий Карандышев, Елена и Менелай, Ясон и Медея…

Любовь, страсть, ревность, предательство, гибель…

Известный сюжет, не оставляющий публику равнодушной во все времена и эпохи.

А