Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

милиция и «скорая». А мне оставаться нельзя. Потому что первый вопрос будет очень простой: кто я такой. Второй — почему стреляли именно в нас. Третий — откуда у меня под курткой ТТ. И дальше разговор станет гораздо интереснее.

— Помогите ему! — крикнул я выбежавшему из кафе мужику. — «Скорую» вызывайте!

Самойлов вцепился мне в рукав.

— Сергей…

Я наклонился.

— Уходите, — прошептал он.

Совет был разумный. Я осторожно высвободил рукав и пошёл. Не побежал. Бегущий человек после стрельбы запоминается гораздо лучше, чем ещё один прохожий, который торопливо уходит от опасного места. Через полминуты свернул во двор, прошёл насквозь между домами, потом ещё раз сменил направление. К своей машине сразу не пошёл. Сделал круг вокруг квартала, несколько раз посмотрел, нет ли хвоста, и только потом вышел к «семёрке», с другой стороны. Сел. Захлопнул дверь. И секунд десять просто сидел, держа руки на руле.

Внутри было удивительно спокойно. Вот и всё. До этого ещё можно было делать вид, что происходит какое-то мутное хозяйственное дело. Что у нас просто решили отжать кооператив. Что кто-то купил милицию, запугал адвоката, подделал бумаги. Теперь по мне стреляли. Не угрожали. Не намекали. Стреляли.

Причём средь бела дня, в центре города. Я медленно выдохнул. Значит, ставки оказались выше, чем я думал. И что особенно приятно — начал не я. Я завёл двигатель.

Первый звонок я сделал не с квартиры и не с автомата рядом с кафе. Уехал в другой район, бросил машину во дворе и нашёл междугородний переговорный пункт.

Казань заказал через телефонистку. Равиля пришлось ждать минут пятнадцать. Наконец в трубке щёлкнуло.

— Алло?

— Равиль.

Пауза.

— Серый?

— Я.

— Здорово! Ты где пропал⁈

— Потом.

Он сразу всё понял по моему голосу.

— Что случилось?

— Помощь нужна.

Равиль перестал шутить.

— Какая?

— Мне нужен адвокат.

— Адвокат?

— Очень хороший. Не местный. Лучше ваш, казанский. Чтобы уголовку знал и в хозяйственных делах понимал. Кооперативы, имущество, доверенности, собрания пайщиков.

— Для тебя?

— Для Макса.

Молчание длилось секунды две.

— Что с Максом?

— Сидит.

— Где?

— У меня в городе. Полгода уже.

Равиль выругался.

— А ты только сейчас звонишь?

— Я только сейчас приехал.

— Что ему шьют?

— Расскажу при встрече. Найди человека, которого не напугают звонком из областной милиции.

После этих слов Равиль снова замолчал.

— Так серьёзно?

Я посмотрел через стекло кабинки на женщину у кассы.

— Час назад стреляли по мне и его адвокату.

— Попали?

— В адвоката.

Голос Равиля изменился окончательно.

— Ты цел?

— Цел.

— Кто?

— Не по телефону.

— Понял.

Вот за это я Равиля и ценил. Никаких двадцати вопросов подряд.

— Найдёшь адвоката?

— Найду.

— И ещё одно. Приезжай сам.

— Когда?

— Чем быстрее, тем лучше. И возьми с собой ребят.

— Сколько?

Я подумал.

— Тех, кому доверяешь. Но скажем так, футбольная команда соперников насчитывает человек десять-пятнадцать. Хотя возможно у них есть и второй состав.

— Оружие брать или на месте найдётся?

— Равиль — Я укоризненно покачал головой, хоть он и не мог меня видеть — Ничего по телефону.

— Понял. — На том конце что-то загремело. — Серый, мы сегодня выедем.

— Хорошо.

— Адрес?

— В сам город не заезжайте. Рядом есть садовое товарищество, там и встретимся. Запиши адрес.

Я продиктовал адрес дачи. Равиль повторил.

— Всё?

— Пока всё.

— Серый.

— Что?

— Ты там один геройствовать не начинай.

Я невольно усмехнулся.

— Поздно советуешь.

Он хмыкнул.

— Тогда хотя бы живым останься до нашего приезда.

Связь оборвалась. Из стеклянной кабинки я вышел уже с немного другим ощущением. Равиль — это не просто несколько крепких мужиков. Это свои люди. Люди, которым не нужно объяснять каждую мелочь и которые не разбегутся после первого выстрела или звонка из милиции. Но и этого было мало.

Адрес Морозова я помнил, телефон тоже. Когда-то мы с ним договорились, что, если кому-нибудь из нас действительно понадобится помощь, второй приедет без вопросов. С тех пор прошло несколько лет и многое изменилось, но Морозов был мне должен.

— Девушка, соедините с Москвой.

Длинные гудки. Никто не отвечал. Меня попробовали соединить снова.То же самое. Третий раз звонить я не стал. Морозов мог быть на службе. Мог уехать. Мог сменить квартиру. Мог вообще находиться неизвестно где — с его работой это было вполне нормально. Но адрес у меня был.

Я нашёл ближайшее отделение связи. Передо мной в очереди старушка отправляла посылку, потом мужчина долго заполнял какой-то бланк. Когда подошла моя очередь, девушка за окошком протянула телеграфный бланк.

— Текст.

Я взял ручку. Долго думать не пришлось. Написал всего четыре слова.

«ТЫ МНЕ СРОЧНО НУЖЕН».

Ни фамилий, ни объяснений. Внизу — только имя отправителя. Сергей. Морозову этого хватит. Я отдал бланк девушке.

— Срочная?

— Срочная.

Она подсчитала слова, назвала сумму. Я заплатил. Вышел на улицу и остановился возле машины. В городе уже начинало темнеть. Где-то далеко завыла сирена. Возможно, сейчас «скорая» везла Самойлова в больницу, а милиция опрашивала людей возле кафе. Хотя нет, слишком много времени прошло, наверняка адвокат уже в операционной, а вот следственно-оперативная группа ещё работает. Интересно, что скажет Виктор Андреевич? Что мы просто разговаривали? Что он меня не знает? Или после пули в бок страх перед теми людьми станет меньше страха перед смертью?

От момента, когда Самойлов согласился встретиться со мной, до белой «копейки» возле кафе прошло меньше двух часов. Случайностью здесь даже не пахло. Кто-то следил либо за мной, либо за адвокатом. Скорее всего «пасли» именно его. Эти твари были уверены, что я с ним встречусь.

Глава 10

Я захлопнул дверь «семёрки», но двигатель заводить не стал. В голове уже крутилась следующее имя. Лена.

До сегодняшнего дня я собирался сначала разобраться с бумагами, найти людей, поговорить с бывшими работниками кооператива, а уже потом идти к ней. Теперь порядок менялся. После того, как кто-то средь бела дня открыл стрельбу возле кафе, изображать из себя следователя-любителя и неспешно собирать сведения стало глупо. Да и наверняка люди Кравцова, сейчас легли на дно, да и от меня активных действий не ждут, думая, что я, опасаясь за свою жизнь тоже смоюсь в свою берлогу. Наивные,