Консультант - Александра Торн

Она остановилась, глядя на темный силуэт за светящимися окнами столовой. Энджел стоял у застекленных дверей на террасу, будто ждал возвращения Маргарет. Сколько лет он старается не вспоминать? Двести? Меньше? Почему продолжал, даже зная, что именно делает с людьми?

Девушка свернула к дорожке, что вела к лестнице на террасу. Уже стемнело, и парк сливался с лесом в темное хвойное облако, не освещенное ни единым огоньком. Маргарет, поднявшись по ступенькам, смотрела с террасы в чащу елового бора, пока наставник не положил руку на перила рядом с ней.

– Вы бы предпочли забыть? – спросила девушка. Энджел взглянул на нее. – Не помнить, что вы сделали? Вы ведь можете стереть себе память?

– Да, – помолчав, отозвался он, – но я все равно не стану.

– Почему?

– Лучше я буду всегда знать об этом, чем однажды внезапно вспомню. Или, забыв обо всем, снова повторю.

Маргарет повернулась к нему. Этот вопрос не давал ей покоя.

– Почему? Вы же с первого раза поняли, что натворили! Почему вы продолжали?

Редферн опустил глаза и не ответил. Подождав с минуту, Маргарет взялась за ручку двери в столовую, и тут он сказал:

– Мне было страшно.

– От чего? – изумленно спросила она.

– Я видел ту сторону. Всего несколько минут или даже секунд, но… – Его рука конвульсивно сжалась на перилах. – Но это… это невыносимое… это хуже, чем ад. Я смотрел прямо в глубину раскола, огромной, вращающейся, бесконечной воронки, и там, внутри, на той стороне… – Он прикрыл глаза. – Я не хочу вспоминать.

Маргарет подошла ближе.

– Я не хочу, чтобы вы знали, каково это – смотреть на ту сторону, – сказал Энджел. – Ни один человек не должен такое видеть.

– Но если вы так боитесь, то почему ездили к провалу в Эдмур, да еще и дважды?

Редферн вздохнул:

– А кто же еще, если не я?

Сердце Маргарет кольнуло.

– Вы могли бы попросить дядю. Сказать, что Лонгсдейлу следует туда съездить. Вам бы не пришлось…

– Я не мог тогда о чем-то просить вашего дядю. В конце концов, страх… всего лишь страх. Он не имеет значения.

«О господи!» – ведь он поступал так всегда. Его не останавливали ни боль, ни страх – и потому он не понимал, почему они должны останавливать других.

– И все же та сторона так пугает вас, что вы продолжали превращать людей в консультантов?

– Этот огонь, пожирающий изнутри, – выдавил наставник, с трудом подбирая слова. – Когда я впервые понял… впервые увидел, что получилось, – мне казалось, что он сожжет дотла. Но каждый раз, когда я думал, что надо прекратить, я вспоминал эту воронку и… Он все время жжет меня. Его никогда, никак не погасить. Потому что ничего исправить нельзя.

Девушка коснулась его руки, все еще сжимающей перила, – там, где совсем недавно были раны от гвоздей. Она тоже никак не могла забыть…

– Вы должны были сразу мне рассказать, – с упреком сказала Маргарет.

«А еще вы должны рассказать дяде и остальным консультантам», – мысленно добавила она.

– Как я мог о таком рассказать? Вы же сами… Я думал, что вы не вернетесь, – тихо сказал он. – Я же понимал, что будет, если вы узнаете.

«Потому и стараетесь не попадаться на глаза консультантам – догадываетесь, что они с вами сделают, если узнают». Но эта мысль уже не вызывала в ней злорадного торжества – скорее наоборот, смутное беспокойство. Маргарет притронулась к его щеке, и Энджел почему-то слабо вздрогнул.

– Вы бы ушли, – сказал наставник. – Любой бы ушел, если б узнал…

Мисс Шеридан провела рукой по его щеке к виску, к волосам, притянула его к себе, и Энджел вдруг опустил голову ей на плечо, устало сгорбившись. Он так давно тащил этот груз на себе и уже шатался под тяжестью своей ноши.

– Я никому не мог рассказать, – прошептал он. – Никогда…

«Но это потом, – подумала девушка, обнимая его; руки Энджела так осторожно обвились вокруг нее, словно она была хрустальной. Или он боялся, что она вновь уйдет. – Все разговоры с остальными – потом».

13 октября

Допрашивать соседей с помощью Валентины оказалось неожиданно легко и приятно. Стоило им взглянуть на вивене, как они впадали в благостное, добродушное состояние и охотно отвечали на любые вопросы. Натану подумалось, что этак он совсем обленится: никаких усилий, только успевай записывать!

Особое внимание комиссар уделил жильцам дома, на крыше которого Валентина нашла мертвых птиц, – и не прогадал. Несколько арендаторов среди тех, кто снимал скромные квартирки в мансарде, припомнили человека, который неделю или две назад хотел подняться на крышу. Люк, который туда вел, был заперт на висячий замок. Следов взлома Бреннон не обнаружил; значит, этот человек нашел другой способ…

А потом комиссару повезло еще больше: продолжая методичный опрос, он с женой дошел до небольшого домика, в котором жил юркий, подвижный, говорливый старичок. Натан едва успел поздороваться, как тот обрушил на комиссара такой поток сведений обо всех соседях, что Бреннон чуть не захлебнулся.

С особой страстью старичок следил за Уркиолой, поскольку подозревал, что тот шпион вражеских держав – причем сразу трех, а может, и четырех! Старик пристально наблюдал за столь неблагонадежным элементом, и вскоре Бреннон обогатился ценнейшей информацией. С трудом перекрыв фонтан красноречия, комиссар взял жену под руку и направился к дому Уркиолы.

– Значит, так оно и происходит? – с любопытством спросила Валентина. – Ты расспрашиваешь людей, которых находишь около места преступления?

– Обычно все намного тяжелее, – хмыкнул комиссар и погладил ее по руке. – Чаще всего из свидетелей приходится вытягивать информацию клещами. А многие к вечеру с трудом вспомнят, что было утром, так что если бы не ты, я бы бродил тут недели две.

Валентина улыбнулась и тут же поставила его в тупик следующим вопросом:

– А как ты понимаешь, о чем их надо спрашивать?

– Э… нн-ну… полагаю, это приходит с опытом… Мне кажется, вопросы очевидны…

– Жаль, что они не смогли вспомнить, как выглядел человек на крыше, – вздохнула вивене. – По описанию он похож на того, кто в тебя стрелял, но…

Описание состояло из слов «высокий, в плаще, вроде тощий, и волосы навроде темные… или светлые». В целом под него подходил и стрелок, и еще несколько десятков тысяч жителей Фаренцы. А вот бодрый старичок был намного наблюдательнее.

– Зато теперь мы знаем, как произошло похищение. Это уже немало.

– Но чем нам это поможет?

– В следующий заход я расспрошу жителей о большой темной гондоле с закрытой кабиной и тремя гребцами.