Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Нынче он мыслил иначе.

— А ты всегда чаял быть князем? — вдруг спросил княжич, следуя собственным мыслям.

Ярослав рассмеялся. Да так, что едва не пришлось утирать слезы из уголков глаз. Крутояр насупился: он уже не сопливый малец, чтобы отец над ним потешался, но князь, заметив, потрепал того по волосам.

— Никогда не чаял. Я и не должен был. У меня был младший брат. Я мыслил, князем станет он.

Крутояр свел на переносице брови, припоминая. Однажды он услыхал от кого-то на подворье про княжича Святополка, который и был тем самым младшим братом. Он сговорился с хазарами и пошел с ними против князя Ярослава. Предал свой народ, свою кровь, свой род.

Отец не любил о нем вспоминать, и потому в тереме никто Крутояру об этом не рассказывал.

— Не шибко весело быть князем, — сказал мальчишка.

Ярослав с трудом подавил улыбку и кивнул. Нынче он и сам так мыслил.

— Коли назвался груздем, полезай в кузов, — он пожал плечами. — Мужчина не выбирает свою судьбу и кем ему быть. Только как прожить достойную жизнь, чтобы не было стыдно смотреть в глаза праотцам, когда Перун призовет к себе.

— Ты мыслишь, тебе будет стыдно? — понизив голос до шепота, спросил Крутояр.

Коли по справедливости судить, то мог отец отвесить подзатыльник и прогнать взашей за такие-то дерзкие речи.

Но Ярослав лишь хмыкнул.

— Я могу многих вернуть домой живыми. Жены не будут оплакивать мужей, дети не станут сиротами, матери не потеряют сыновей, — сказал он скорее сам себе, чем навострившему уши Крутояру.

Тот кивнул. Весь вечер он слышал подобные пересуды между кметями.

— Ты дал слово Харальду Суровому.

— А ну цыц, — беззлобно ругнулся Ярослав. — Уж как-то без тебя упомню.

— Ты говорил, что княжеское слово нерушимо, — упрямо продолжил Крутояр.

— А еще я велел тебе остаться в тереме, и ты обещал, что не ослушаешься, — гораздо строже сказал князь, и сын мгновенно сник и притих.

Крутояр попал точно в цель. Ярослав и впрямь дал слово конунгу Харальду. И никогда прежде еще он не отступал от своих обещаний, не отказывался от того, о чем договорился. Как бы тяжело ему ни было, каких бы усилий это ни стоило. Слово ладожского князя было железным, и об этом знали все.

Ярослав был воином столько зим, сколько себя помнил. Он убивал врагов бо́льшую часть своей жизни. Он ведал мало жалости и еще меньше — сожаления. Коли конунг Харальд не переживет битву, что предстояла, он огорчаться не станет.

Но это должна быть честная, добрая битва. Не та, в которой он — Ярослав Ладожский — прослывет предателем. И трусом.

— А ты бы что сделал? — спросил князь сына, который недовольно пыхтел, но помалкивал.

Крутояр вскинул на него ошеломленный взгляд и нервно облизал губы.

— Убил бы Рюрика, — выпалил он уже спустя мгновение.

— А люди, которых ты мог бы сберечь? — пытливо продолжил Ярослав.

Княжич вздохнул и пожал плечами. По хребту пробежал холодок от одной лишь мысли, что однажды взаправду настанет его черед отвечать на такие вопросы. И тогда уже не будет рядом отца, чтобы испросить совета. Пусть князь живет и здравствует многие зимы!

— Они уже пошли за мной, — сказал он не шибко уверено, — стало быть, верят мне? — и вопросительно посмотрел на отца.

Тот шумно сглотнул и провел по горлу раскрытой ладонью, оттянув тугой ворот рубахи. Привлек сына под бок, укрыл краем своего плаща и сжал плечо.

— Да, — тихо промолвил Ярослав. — Они пошли за тобой, стало быть, верят.

Утром князь растолкал своих воевод задолго до того, как встало солнце. Сам он не так и не заснул той ночью.

— Отвезете Синеусу весть: пусть возвращается к брату под бок несолоно хлебавши. Поглядим, кто кого одолеет в честной битве.

— Княже, мыслишь, по-ихнему так сказать можно будет? — Буривой весело оскалился. — А то как же им растолковать твое послание?

Ярослав усмехнулся. Черноводский воевода пришелся ему по нраву с самого начала.

— Кого к ним отправишь? Не сам же? — хмуро спросил Стемид. Всегда веселый, нынче он не смеялся.

Князь ведал, почему. У его воеводы с племенем Рюрика и Харальда были свои, старые счеты. Он бы не прочь, чтобы те поубивали друг друга, и будет с них.

— Кто из вас на их языке лучше всех разумеет? — Ярослав обвел свою старшую гридь требовательным взглядом.

Делать было нечего, и потому Стемид, сжав зубы, ступил вперед.

— Я малость.

— И я, — Крутояр, который до этого молчал, шагнул вперед.

— Добро, — князь посмотрел на сына, но ничего не сказал. — Стемид, Чеслава, Буривой, берите княжича и отправляйтесь к Синеусу. И не медлите. Войску давно пора выдвигаться.

Пока Крутояр раздувался от гордости, Ярослав подозвал к себе Стемида и Чеславу.

— Взгляда с него не сводите, — коротко велел сквозь зубы.

Оба понятливо закивали.

И вскоре от войска отделился отряд в две дюжины человек и направился в сторону, где остановились на ночлег люди Рюрика. Ярослав пытался отвлекать себя делами, но взглядом постоянно возвращался к той точке, в которой скрылись его воеводы и сын.

Вечно он мальчишку подле себя не удержит. Он знал это и непрестанно напоминал об этом же Звениславе. Он и не намеревался, ведь Крутояру надлежало стать князем после него, и тот должен был быть готов.

Но сердце у князя было не на месте все время, пока небольшой отряд не вернулся. Встретил он их равнодушным, даже будто бы ленивым взглядом.

— Обозлился Синеус, — довольно оскалился Стемид. — Посулил, что ты о своем решении пожалеешь.

— Токмо о том, что сразу же стрелу ему промеж глаз не засадил, — хмыкнул Буривой под одобрительный смех.

Ярослав улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным. Совсем немного времени теперь осталось до дня, о котором они условились с Харальдом Суровым. Они должны напасть на Рюрика одновременно, взять его в клешни и на суше, и на воде, иначе никак его не получится одолеть.

И, помимо войска Рюрика, оставался еще сам Новый Град. Терем, который ничем не уступал ладожскому. И городище, надежно укрепленное, плотно застроенное избами. Взять его просто