Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

class="p1">На лице Карла Юхана было написано: «Хрен вы от меня что узнаете!», – а его невеста плотно сжала губы и смотрела в сторону. Обойдя вокруг кровати, я увидел грифельную доску, вроде тех, что используют школяры. В моей голове тут же мелькнуло подозрение, и я, сделав шаг вперед, схватил Карла Юхана за руку. Как и следовало ожидать, пальцы его были испачканы во время написания очередного пасквиля.

– Отдаю должное вашей изобретательности, дружище! Может быть, просветите меня, что именно я сделал с Ульрикой?

– Простите, но мне не доставят удовольствия эти подробности, – твердо проговорила Регина Аделаида.

– Похоже, что мне тоже, однако как иначе я узнаю, в чем именно меня обвиняют. Я настаиваю, фройляйн.

– Право, мне очень неловко, но граф сказал, что вы соблазнили его сестру, но отказались жениться на ней. Поэтому, чтобы избежать скандала, ее были вынуждены отдать замуж за старика.

– И вы поверили?

– Простите, ваше величество, но я видела, как бесцеремонны вы можете быть с женщинами!

– Боже, какая низкая ложь! – глухо воскликнул молчавший до сих пор фон Гершов. – Я был на королевском балу, когда познакомились его величество и госпожа Ульрика. Но она к тому времени уже была замужем за господином Спаре!

– Это правда? – спросила девушка, глядя на Кароля.

– Клянусь всем святым, что у меня есть!

– Но почему?

– Кароль, дружище, – вступил в разговор я, – расскажи госпоже Буксгевден о том, как мы познакомились с графом Юленшерной. Ей это может быть интересным.

– Когда мы впервые плыли в Швецию, – начал свой рассказ померанец, – его величество был еще принцем. Но когда на наш корабль напали пираты, мы вступили в бой и отбили нападение, захватив в плен их вожака. Им оказался господин Юленшерна.

– Не может быть… – прошептала девушка.

– Но все так и было!

– Боже мой, – закрыла она лицо руками, – я не верю!

– Странно, – хмыкнул я, – в его рассказ вы отчего-то поверили сразу.

– Простите, ваше величество, но у вас довольно скверная репутация!

– Это верно, и я обязан ею людям, подобным вашему жениху. Противостоять мне в открытую они не могут, а потому распускают сплетни. Обычно я не обращаю на них внимания, но на этот раз господин Юленшерна, как мне кажется, перешел все границы. Пожалуй, я познакомлю вас с его сестрой, с тем, чтобы вы из первых уст узнали, кто именно ее развратил.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего, кроме того, что ваш жених приписал мне свои подвиги!

– Я не верю ни одному вашему слову.

– Да ради бога! Можете мне не верить, можете не верить моим людям. Можете не верить даже бедняжке Ульрике, но посмотрите в глаза человеку, которого полагаете своим женихом. Смотрите-смотрите, как они забегали! О, какую шутку сыграл с Карлом Юханом всемогущий господь: как никогда ему нужны услуги его лживого языка, но он не может ими воспользоваться. А вот его глаза не могут лгать столь свободно. Посмотрите в них внимательнее, в них проглядывает его черная, как копоть адского пламени, душа!

Регина Аделаида в смятении последовала моему совету, и что-то во взгляде молодого ярла заставило ее вздрогнуть. Отшатнувшись, она повернулась ко мне и с сомнением спросила:

– Его сестра сама вам рассказала об этом?

– Что вы, фройляйн, какая женщина признается в таком… Просто случилось так, что я стал невольным свидетелем их с братом разговора. Именно поэтому я знаю все эти грязные подробности.

– О, господи… – простонала она, – и за этого человека меня собирались выдать замуж!

– О, дорогая фройляйн, вы, слава богу, не знаете и половины подвигов этого господина!

– Довольно! Не желаю ничего слушать! Выпустите меня отсюда!

– Господин фон Гершов, – пожал я плечами в ответ, – пожалуйста, сопроводите домой госпожу Буксгевден.

Выйдя из камеры или, точнее, палаты, где содержался Карл Юхан, я посмотрел вслед Каролю, опираясь на руку которого шла плачущая Регина Аделаида.

– Все же не казните его?.. – обернулась она ко мне.

– Обещаю, фрояйляйн! – громко воскликнул я в ответ и добавил про себя: «Казнь – это слишком просто для него!»

Дождавшись, когда они вышли, я собрался было последовать их примеру, но мое внимание привлек шум дальше по коридору.

– Что это? – спросил я у часового.

– Ведьма, мой кайзер, – пожал плечами стражник.

– Какая еще ведьма – я же приказал отпустить Эльзу!

– Нет, ваше величество, это не Эльза, вы ведь ее оправдали. Это вдова Краузе!

– Краузе?.. Ах да, обвинительница; а почему решили, что она ведьма?

– Но ведь она всплыла на испытании водой!

– Резонно! И что, она всегда так кричит?

– Когда как.

– Ну так пойдем, проводишь.

– А вы не боитесь, ваше величество?

– Кого?

– Да ведьму же!

– Послушай, парень, ты женат?

– Нет, мой кайзер, а отчего вы спрашиваете?

– Видишь ли, в чем дело, дружок: добрые феи и злые ведьмы на самом деле – одни и те же женщины. Иногда это зависит от их возраста, иногда от настроения, но на самом деле никакой разницы нет. Ты понимаешь меня?

– Пожалуй, что да…

– Ну вот и отлично, пойдем.

– Как прикажете.

Камера вдовы Краузе была куда менее презентабельной. Постелью ей служила охапка соломы, а стола и вовсе не было. Сидящая на цепи в углу женщина с всклокоченными волосами мало напоминала ту обвинительницу, которая едва не отправила на костер соперницу в любви.

– Н-да, до чего ты себя довела… Ирма, – припомнил я ее имя, – только посмотри, на кого ты похожа. Случись суд прямо сейчас – никто не усомнится, что ты ведьма.

– Это вы, – обратила вдова на меня свои потухшие глаза, – пришли посмотреть на ту, которую погубили?

– Ну ты из себя невинную овечку-то не строй! Ты же чуть не спалила ни в чем не повинную девушку!

– Что вы понимаете, ваше величество, – вздохнула она, – вы ведь не знаете ничего!

– Так расскажи.

– Зачем вам?

– Ну кому-то ведь надо узнать всю эту историю, почему бы не мне? Говори, я выслушаю тебя.

– Меня выдали замуж еще совсем девчонкой, ваше величество. Я уж и не помню, когда это было. Помню только, что мой муж Петер был ровесником моего отца. У него не было наследника, и он, как видно, надеялся, что я смогу родить ему дитя, но просчитался. Виноватой в этом он счел меня, и за те годы, что мы прожили с ним, не было ни дня, чтобы он не упрекнул меня в этом. А когда господь, наконец, прибрал его, то я была уже не той прежней хохотушкой Ирмой…

– Ты еще не стара и могла бы найти себе мужа.

– Вы думаете, его так