"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Иногда в этом-то и проблема! Некоторые люди не делают ничего плохого, но и хорошего ничего не делают. А другие – творят жуткие вещи, но компенсируют это прорвой добрых поступков. Ирония в том, что вселенная считает их всех похожими друг на друга. Деятельный злодей-филантроп и добряк-слуга-дивана оказываются в одной лодке: привет, соседушка! Так что, возможно, твои знакомые как раз из второй категории.

Ладислава задумчиво взвесила в руках варежки. Швырнуть, что ли, в Тиссу и сказать – случайно?..

Найт! Перестань воспринимать все так близко к сердцу. Она просто трещит как сорока. То, что человек верит в свои слова, еще не значит, что они истинны.

– Еще возможно, – нравоучительно продолжила близняшка, – что человек в принципе-то хороший, всегда себя таким считал, но однажды со вкусом поддался грязному желанию. Или гордыне. Или пошел на обман. Или попался в сети обманщика. Все одно; наш мир не любит глупцов ровно в той же степени, что и гордецов… Ай! Ты чего варежками швыряешься?!

– Прости! Мне показалось, рядом с тобой муха пролетала, – Лади широко улыбнулась и подняла снаряд, отлетевший от виска соседки. – Тис, пойдем поедим. Я на голодный желудок плохо соображаю.

– Что ж ты при мне – всегда недоедаешь? – укорила де Винтервилль. На лбу у нее поселилась вертикальная обиженная морщинка.

Найт не знала, что Тисса сейчас рассуждала о себе и Фрэнсисе.

* * *

Меж тем в бильярдной очнулся мастер Берти – от того, что золотистый пес залез ему на колени и стал тщательно вылизывать лицо.

– Ай! Арчи! У тебя ж язык – помойка! – рыжий, отплевываясь, отцепил от себя собаку. Поднял на вытянутых руках и строго оглядел. На псе почему-то обнаружился кружевной чепчик. Еще от него дивно пахло свежей выпечкой.

– Ты что, на кухне развлекался? – Голден-Халла попробовал сурово сдвинуть брови, но в итоге только сладко зевнул. Опустил пса на пол, и тот сразу же с чувством выполненного долга поцокал прочь: бегать по снежку, оглядываться на свои следы, радоваться. Первооткрыватель.

Берти встал, распустил волосы и, наклонившись, потряс головой, будто тролль-вокалист из популярной саусберийской группы. Потом кое-как стянул в хвостик. Подошел к окну и присвистнул, оценив дурдом снаружи. Вытащил часы – подарок Линды – и болезненно охнул.

Как так-то?.. Как я умудрился столько проспать?

К счастью, у него сегодня пар не было, но в целом – не круто. Если много спать, можно заблудиться в снах и больше никогда не вернуться в реальность. Конечно, для некоторых это не угроза, а сладкое обещание. Но не для Берти, нет.

В преподавательской, примыкающей к бильярдной, сыщик увидел леди Элайяну. Эльфийка просматривала рефераты за огромным массивным столом.

– Проснулся-таки, звезда моя, – улыбнулась ректор, выставляя «двойку» за «двойкой».

– М-м, кофеек! – мурлыкнул рыжий, запрыгивая на стол и протягивая загребущую лапу к ароматной чашке.

Элайяна шлепнула его по руке и покачала головой:

– Себе на кухне возьмешь. Что там с новенькой, этой Найт?

– Все хорошо. Хорошая девушка. Не без чудинки, не без раны в сердце – ну и хвала небу, да здравствуют живые люди. Не вижу, чтоб сейчас от нее исходила угроза для двух высокородных жителей Хромой башни…

– Берти! Ни слова про них, пожалуйста, – эльфийка понизила голос.

– Про кого? – Голден-Халла вскинул брови, мол, ничего не знаю. И все-таки выхватил чашку из-под носа ректора. Пояснил: – Взятка за «непонятливость»!

Леди Элайяна покачала головой в стиле Какой Же Ты Дурында.

– Девочка на тебе, – еще раз повторила она. – А других двух не трогай: я ведь просила тебя не искать причину моего интереса к студентке Найт. Иногда клиент хочет, чтобы сыщик умел кое-что не видеть. Пора тебе приобрести этот навык.

– Он у меня уже есть. Я же в твою жизнь не лезу.

Это была правда. За четыре года их крепкой дружбы Голден-Халла ни разу не преступил личных границ эльфийки, не проанализировал ни единого пятнышка на одежде или выбитого локона.

Не считая, конечно, их первой встречи – когда он отыскал ее, беглянку-невесту-короля, в каком-то мутном одноэтажном отельчике в Саусборне. Отельчик, кстати, встречи не пережил. Элайяна его развалила, решив, что на нее нападают, и с перепуга вбухав в заклятие все силы.

Подружились, пока выползали из-под обломков.

Берти фыркнул и залпом осушил чашку:

– Я хочу оплату, кстати.

– М-да?

– Дай мне птицу иррин. В рабство. На недельку, а? – подмигнул сыщик. – Я научусь воспроизводить ее колдовскую песню.

– А что, сейчас люди тобой недостаточно очарованы? Аппетиты растут, хочешь, чтоб они и вовсе слюни пускали? – хмыкнула ректор. – Сомневаюсь, что виолончель передаст птичий голос.

– Дело не в голосе, а в интонации. Дело всегда в интонации. Я хотел быть актером, я точно знаю.

Элайяна с сомнением прищурилась.

– Ну Эл. Ну пожа-а-а-а-а-алуйста!

– Да бери, конечно, – отмахнулась эльфийка. – Но учти: она себе на уме, эта птица. Ходит где хочет, делает что хочет, меня не слушается. Сам за ней бегай, раз приспичило.

– Ты ж моя мисс душевность! Спасибо. – Берти легкомысленно взъерошил утонченную прическу леди-ректора и, спрыгнув со стола, пошел прочь.

От порога он оглянулся:

– Кстати, а что у нас с погодой? Это новые шутки острова? Теперь не отливы в ответ на всплески магии, а заморозки – в ответ на унылый учебный процесс?

Элайяна пожала плечами и отмахнулась: я занята! Закуталась в шаль и продолжила работать, когда сыщик ушел.

Впрочем, сидела она так недолго.

Очень скоро у нее на столе зазвенел антикварный будильник в виде серебряного маяка: его верхний ярус закрутился, бросая отблески света вокруг. Элайяна благосклонно улыбнулась, развинтила маяк пополам и достала из него волшебный конверт, появившийся там мгновение назад.

Как удачно!

Леди-ректор поднялась и пошла в Великую Трапезную: у студентов как раз был обед. Ей нужно было сделать объявление.

* * *

У Ладиславы сегодня в расписании значилась только одна пара – Уход За Магическими Существами.

Сначала семинар был не слишком информативным, зато помог согреться. Ибо госпожа Клыккер ничтоже сумняшеся отправила студентов утеплять конюшни, в которые загнала, на манер барака для беженцев, весь свой островной зоопарк.

Запах внутри был одуряюще-невыносимый: скунсы соседствовали с единорогами, бронтоящерки с саламандрами, под крышей орали на все лады с десяток разномастных птиц, а крошка-ливьятан плескался в ведре, хищно клацая змеиными зубами. Полы конюшни подметал гоблин-коблинау, который оскорбился до глубины души, когда одна адептка назвала его «маг-существом».

– Ты меня животным считаешь?! – коблинау захлебнулся возмущением, отшвырнул веник и утопал в снег. – Ждите повестку в суд, госпожа Клыккер! Ваши олухи – расисты!

Лекторша – миниатюрная дамочка средних лет,