"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Глава 16. Увитая плющом беседка

Напрасно с безысходною тоской Она ловила тонкою рукой Его стальные руки – было поздно. И, задыхаясь, думала она: «О, верно, в день, когда шумит война, Такой же он загадочный и грозный!» Н. Гумилев

Он громко смеялся и что-то объяснял остальным, кажется, рассказывал, что я – его бывшая хозяйка и в свое время была к нему благосклонна. Его спутники, – все как на подбор, такие же здоровенные и громогласные мужики стояли рядом и разглядывали меня, отпуская гадкие шуточки.

А я, ни жива ни мертва, теперь уже сама прижималась к Дакосу, пряча лицо от чужих голодных взглядов. Но он вдруг отодвинул меня и приподнял мою голову за подбородок:

– Ну, ты же скучала по мне, признайся?

Пришлось утвердительно кивнуть, сейчас не хотелось спорить о таких мелочах. Дакос удовлетворенно хмыкнул:

– Я так и знал! Долго же ты добиралась ко мне, я уже заждался.

Он был отстраненным и злым, его пальцы причиняли мне боль, сжимая плечи до синяков, в насмешливо-властных глазах отражались яркие огни факелов. А потом я услышала за спиной чей-то сиплый голос:

– Ты же поделишься с братьями, Волк? Даже после тебя ее хватит на всех, девчонка крепкая.

У меня сердце зашлось от ужаса, а Дакос только больше развеселился.

– Сначала я сам с ней позабавлюсь. Тем более, хозяйка так спешила ко мне, нельзя же ее разочаровать. Наталия приехала из самого Рима! И все ради бывшего раба. Хей! Меня не так просто забыть.

Вокруг снова раздался грубый хохот. Дакос потащил меня к своему коню и усадил на шкуру, покрывавшую его спину, а следом запрыгнул и сам. Мы поехали вперед, пока спутники фракийца задерживались, видимо, желая изловить лошадей, которые везли мою повозку да и саму ее прихватить с собой.

Мне по-прежнему приходилось быть ближе к Дакосу, теперь я еще и с коня боялась свалиться, но бывший гладиатор крепко держал меня, обхватив могучей рукой за талию. Я чувствовала его жаркое дыхание на своем виске, порой он наклонялся, чтобы коснуться губами моей щеки или шеи.

– Ты торопилась к нему, к проклятому римлянину? Я сразу догадался. Его нет в Аквине, он оттянул все силы на запад после того как увидел, что осталось от первого их войска, чей консул сбежал в Рим, потеряв штаны. Мы гоняли последних солдат Плавта словно баранов, мы заставили их брать мечи и убивать друг друга за то, что они с нами делали прежде. Все получили по заслугам. Получишь и ты!

Я с трудом облизала пересохшие губы, пытаясь отвечать:

– А в чем моя вина?

Дакос даже зарычал, заставив меня зажмуриться:

– Ты выбрала его! Пошла и продалась ему, как дешевая шлюха, я все знаю!

И как только у меня хватило сил отвечать…

– Я люблю Гая и никогда этого не скрывала. Ты накажешь меня за любовь? Разве это справедливо? Ты осуждаешь римлян, а сам чем лучше? Я была добра к тебе… что же, и за это накажи… за мою наивность и глупость. Я тебя пожалела, хотела спасти от боев на арене, мне не нужен был никакой раб, но я приняла тебя, как подарок, уже тогда зная, что освобожу.

– Твоя жалость оскорбительна! – процедил он, глядя в темноту.

– Разве может унизить жалость богини? – горестно напомнила я. – Или я уже не являюсь небожительницей в твоих глазах? Сошла с пьедестала?

– После того как ты стала его подстилкой… Нет, Наталия, ты для меня уже не богиня во плоти! Ты обычная женщина, падкая на деньги и роскошь, ты выбрала Каррона, потому что он мог больше тебе предложить…

– Дакос, это не правда! Ты сам знаешь.

Вместо ответа он укусил меня за шею или это был такой волчий поцелуй… Я мотнула головой и попыталась вырваться, в ответ Дакос ослабил хватку так, что я едва не свалилась на землю, в последний момент ухватившись за гриву лошади.

Пегий жеребец тут же взвился на дыбы и оглушительно заржал, а я непроизвольно обхватила руками мощный торс фракийца. Раздался торжествующий смех, похоже, Дакос легко управлял своим конем, нарочно пугая меня.

– Не бойся, я не позволю тебе упасть! Ведь ты мне нужна, очень нужна мне сегодня. А на рассвете я тебя убью, чтобы ты ему не досталась. Запомни мои слова. Я выполню свое обещание – на рассвете кто-то умрет.

В ответ я лишь всхлипнула, прижавшись мокрой от слез щекой к его груди.

– Убивай! Сердце свое ты уже похоронил, стал холодным, бессердечным чудовищем. Такой же завоеватель и насильник, как твои ненавистные римляне. Все мужчины одинаковы, если у них есть сила и возможность взять добычу и покуражиться вдоволь. Я думала о тебе иначе… думала, ты мне друг.

Дакос угрюмо молчал, только погнал своего коня быстрее. У меня к горлу начала подступать тошнота. Я не выдержу долго такой скачки, меня мутит, голова кружится.

– Мне плохо…

– Скоро будем на месте, потерпи.

В его голосе больше не было злости и раздражения. Он проговорил эти слова почти тем же мягким, глубоким тембром, как раньше, когда мы мирно беседовали в доме Клодия. Я вдруг поняла, что он не сделает мне ничего плохого, уж слишком плохого… А если и сделает, так я заслужила.

Сама виновата – отправилась девочка на войну. Причем, Гая так и не нашла, зато погибли Кассий и Атратион, хотя, может, они-то как раз и