"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

хотели умереть в бою, раз уж так рвались в поездку, представляя реальную угрозу нападения. Гай сильно расстроится, если все узнает. А мне надо смириться с тем, что муж больше не примет меня. Даже если я выживу…

Мы поехали тише, и нас скоро нагнали остальные мужчины. Дакос долго переговаривался с ними на разных языках, кажется, люди были встревожены. Я слушала их вполуха и вскоре немного поняла, что завтра должно произойти решающее сражение, и Каррон будет участвовать в нем. У меня мелькнула жуткая мысль, что Дакос может использовать меня против консула, начнет шантажировать, выдвинет свои условия.

Меня холодный пот прошиб, когда я представила, какой выбор встанет перед полководцем, если ему донесут, что я в руках у мятежников. О, Гай меня не спасет, он выберет славу Рима и будет совершенно прав. Где я и где Рим… Сама виновата, нечего плакать.

– Боишься меня, госпожа?

В голосе Дакоса звучала издевка, но уже не злая, а просто самодовольная и насмешливая.

– Боюсь. И все же надеюсь на твое милосердие.

– Милосердие гладиатора? Ты верно шутишь, женщина. Давно забыл, что означает это слово.

– Я не из тех, кто заставлял тебя биться на арене. Я сама здесь чужая и далеко от родной земли. Мы в этом похожи. Я против рабства, все люди равны, нельзя никого унижать. Я над тобой не издевалась.

– Ты мучила меня…

– Я тебе не лгала, это ты меня мучил, заставляя…

Пыталась тщательно подбирать слова, хотела ему что-то объяснить, какие-то самые тонкие оттенки моих чувств к нему, в которых даже сама не могла разобраться. Дакос тяжело вздохнул и неожиданно проговорил мне над ухом:

– Я все знаю. И у нас будет только одна ночь, чтобы понять, кто мы друг другу.

Вдруг стало легко и почти не страшно. Он меня не обидит, никому не позволит обидеть меня – это прежний Дакос, как я не узнала его раньше. Он просто не ожидал увидеть меня здесь и сначала злорадствовал, предвкушая месть. И я могла бы понять за что. Он ведь мужчина и не последний среди своих соплеменников, а был моим рабом.

Он привлекательный, сильный мужчина, а я отвергла его и предпочла другого – врага. Дакос привык побеждать, а пришлось уступить мне – слабой женщине, не важно, что в его глазах я была посланницей богини. Мужчина всегда считает себя выше женщин и не может простить ей вынужденное подчинение. Теперь настал мой черед смириться и уступить…

Будь, что будет. От него я приму все, видимо, так решили вершители судеб. Уж не знаю, какие именно, в Риме так много храмов и разных верований. А мне кажется, Бог один… нет, с ним рядом непременно должна быть женская суть, женская мягкость и доброта. Я верю, что есть и Богиня. И вот ее-то незримую и милосердную я буду сейчас просить о защите.

Я чувствовала себя скверно, никогда не думала, что поездка на лошади может причинять такие неудобства, а ведь когда-то мечтала прокатиться верхом. Прокатилась… К счастью, мы скоро подъехали к огороженной постройке, и я поняла, что здесь будет привал. Нас окружили люди, много мужчин, я нервно цеплялась за Дакоса, и он больше не пытался меня напугать, держал при себе. Даже не позволил какому-то веселому парню принять меня с лошади, спрыгнул первым и сам помог спуститься.

Дакоса здесь уважали, он был вроде командира небольшого отряда, состоящего в основном из его соотечественников-фракийцев. На меня сначала смотрели с хитрыми улыбками, даже пытались коснуться, но Дакос быстро это пресек. Кто-то увел его коня, кто-то звал для разговоров, видимо, мы с беднягой Атратионом попались разведчикам мятежного войска и теперь им следовало доложить о ночных происшествиях высшему начальству.

– Только не оставляй меня с ними, мне страшно, – умоляла я.

– Тебя никто не тронет, – сухо ответил Дакос, продолжая вести меня куда-то вглубь аллеи – туда, где горели костры и слышалась громкая людская речь.

– Чей это дом?

Дакос запрокинул голову к темному небу и рассмеялся.

– А вот это, и правда, чудесный подарок! Надеюсь, ты его оценишь, Наталия… мой подарок тебе.

– Я не понимаю…

Он вдруг остановился и, взяв меня за плечи, посмотрел прямо в глаза, пытаясь уловить выражение моего лица в полумраке.

– Это Кордация. Любимая вилла консула Каррона. Он рвался сюда, как голодный лев, но даже ради своего имущества не стал рисковать малочисленными отрядами и репутацией. Основные его силы еще на подходе, и римляне всегда долго строят укрепления, тщательно обустраивают рубежи, даже предчувствуя короткую битву. Мы организовали засаду близ Аквина и прогнали легионеров. Но не продержимся и пару дней…

Каррон осторожен, он никогда не идет напролом, не просчитав все ходы заранее. Потому-то его и ценит Сенат. Потому-то я и ненавижу твоего избранника, ведь мы скоро окажемся в его ловушке. Собратья этого не понимают, их опьянили быстрые победы, они желают идти на Рим, но я знаю, что нам осталось недолго. Все решит завтрашний день. Но ведь есть еще эта ночь… И мы проведем ее вместе. На вилле, что принадлежит твоему консулу. Она могла бы быть и твоей виллой, верно? Он предлагал тебе стать его женой?

Я отрицательно покачала головой, пытаясь выглядеть спокойно и унять внезапную дрожь в коленях.

– Нет. Мы даже не говорили об этом. Похоже, я не слишком ему дорога. Он любил прежде одну знатную римлянку, а после ее предательства Каррон презирает женщин, но, как мужчина, не может совсем без них обойтись. Думаю, он недолго бы вытерпел меня в своем доме, и сам с радостью умчался на эту войну, так как я ему надоела.

Но Дакос лишь недоверчиво покачал головой, в его выразительных глазах мне почудилась боль:

– Ты лжешь, Наталия! Я разговаривал с рабом из дома Каррона. Консул надышаться тобой не может, он ни за что бы от тебя не отказался. И ты помчалась за ним вслед, как обезумевшая сука,