Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

и открытия рта, убедившись, что за щеками ничего не осталось, отпускали. Как здесь ко мне отнесутся? Что-то эта озабоченная баронета… как ее… ага, Коку! Никак мне на память не приходит. Какие-то оргии в доме второй хозяйки и в самом деле припоминаются, но, скорее всего, она меня и в ту ночь просто украла и воспользовалась тайно. Видать, та еще прорва!.. Но опять-таки, мне терять нечего, и почему бы не воспользоваться этим странным, жгучим желанием мной попользоваться? Вдруг мне удастся сделать вид, что я воспылал к ней страстной любовью с первого взгляда? А еще лучше, что якобы помню божественное соитие во время той самой оргии? Если она и в самом деле “озабоченная”, то может и поверить. Главное, усыпить ее бдительность, добиться отсрочки применения шауреси, а в идеале уговорить ее вообще отказаться от наркотика перед любовными игрищами. Я бы тогда хоть соображать лучше стал и с большей пользой контролировал свое покалеченное нектаром тело. Как бы еще более полно разобраться в воздействии этого шауреси? Я ведь ничего не помню, что со мной происходит. Только смутные калейдоскопы образов и дикий, нечеловеческий восторг… М-да… И пить! Как я хочу пить!»

Он осторожно привстал, озираясь по сторонам, и его поиски увенчались успехом: не так далеко, на одном из столиков у стены, находились несколько кувшинов с напитками и парочка ваз с сочными фруктами. От увиденного изобилия в горле пересохло так, что даже обычный воздух царапал внутренности и с трудом проникал в легкие. Да вот беда, стоит лишь встать на коврики (знать бы еще, как они выглядят!), как сразу примчится озабоченная хозяйка. Даже если она и не Шабен высокого уровня, то наверняка имеет какой-нибудь действенный «поводок» для саброли и не замедлит им воспользоваться. А времени на просьбу о питье может и не хватить, успеть бы объясниться в страстной любви да избежать новой дозы шауреси.

Поэтому Федор задействовал сообразительность в полной мере: встал ногами на тумбочку, потом перебрался по широкому креслу, прошагал босыми ногами по роскошному зеркальному трюмо, на мраморной поверхности которого теснились шкатулки с драгоценностями, шагнул на широкий диванчик и уже оттуда с изможденным хрипом дотянулся до первого кувшина. Стараясь не пролить и капли на дорогую ткань дивана, выпил все. Потом уже более неспешно оприходовал второй кувшин. И вполне естественно, в организме пробудились не менее естественные надобности. Благо еще, что до ванной комнаты оставалось всего три шага и перепрыгнуть последнее ковровое покрытие не составило труда. Облегчившись, первым делом осмотрел высокое окно: слишком узкое, даже последний дистрофик не протолкнется. Да и высоко с той стороны, метров шесть, не меньше, до земли. Пришлось возвращаться к кровати, хотя от третьего кувшина тоже не смог удержаться, выпил до дна.

«Интересно, что теперь будет? Свалят вину на слуг или сразу меня заподозрят? Лучше бы на слуг… Но тогда мне с первого движения придется сосредоточивать взгляд баронеты только на себе, а… а там видно будет…»

На обратную дорогу по мебели ушло еще больше времени. Если бы Федор находился в прежней форме, то такую прогулку проделал бы быстро и с завидной обезьяньей ловкостью. Теперь же его шатало от слабости, и пару раз он был близок к падению на пол. Видимо, и вес трех кувшинов с напитками совсем не способствовал повышению баланса тела. На кровать рухнул с красными кругами перед глазами и некоторое время потратил на то, чтобы отдышаться. На него накатила волна паники.

«Кошмар! Получается, что вскоре я без шауреси и десяток раз присесть не смогу?! Откуда же силы во мне берутся для страстного секса? Вернее, откуда мне их взять на предстоящие любовные утехи? Не глотая наркотик?! Вот это влип! И так кругом полная, насквозь проржавевшая гайка, так еще и половое бессилие одолеет в самый нужный момент… Ох! И это ведь не все! А если вдруг эта воровка Коку ко всему прочему окажется еще и отвратной на вид? Да тогда меня хоть на куски режь, но никакого любовного взгляда не выдавишь, а явную ложь даже сильно озабоченная сразу почувствует. У-у-у! Что же мне делать? Я и минуты не смогу притворяться. Если бы она хоть симпатичной оказалась! Но, судя по рухнувшим на меня неприятностям, удача отвернулась от меня окончательно… Хотя нет: я ведь от души напился! Ну да, и пасхучу два дня не употреблял… Сознание вон просветлело… От Бабы-яги демонической меня унесли… Ха! Да если хорошенько вдуматься, то черная полоска вроде как заканчивается. А? Неужели белая начинается? Тьфу-тьфу-тьфу! Только бы не сглазить! И только бы эта баронета оказалась хоть немножко приятной… Даже нет, не так: хоть не совсем страшной! А для настройки лучше всего представить себе совсем другую женщину. Только вот кого? Кто у меня был во время учебы самой соблазнительной и желанной? Ну да, кажется, Элла… Э-эх, и где же ты, желанная Эллочка?..»

Пять лет обучения вместе с семьей на островах Рогатых Демонов замелькали перед глазами в калейдоскопе воспоминаний. Можно было с уверенностью утверждать, что Федор пользовался в Мастораксе Знаний наибольшей популярностью у девушек и даже женщин, несколько старше по возрасту. Отец, конечно, не слишком потворствовал похождениям среднего сына, да и всегда старался напоминать о личном примере для младшего брата и сестры, но тем не менее и строгостей особых не проявлял. Главное – чтобы не в ущерб учебе, а так как Федор являлся самым умным, несомненным «мозгом» всей семьи, то учеба давалась ему легко. Следовательно, времени на ухаживания за девушками вполне хватало. Да и ухаживать особо не приходилось. Довольно было лишь с придыханием проговорить парочку комплиментов, томно заглянуть в глаза очередной избраннице, трепетно прикоснуться к ее податливому телу, как очередной студенческий роман опалял создавшуюся парочку своей страстью. Расставался со своими временными подругами Федор тоже весьма легко и, к удивлению родственников, без особого скандала. Просто печально говорил, что будет помнить о ней всегда, но обстоятельства и долг перед родиной не позволяют продолжать такую желанную для него связь. Девушек это, как ни странно, по большому счету удовлетворяло, и с тяжелыми вздохами и печальными глазищами они расставались с чернявым парнем.

Алексей, пожалуй, больше всех пенял на это среднему брату:

– Ох, и побьют тебя, Федюньчик, когда-нибудь, ох и побьют!

Зато младший, Виктор, всегда защищал «мозг» семьи и восторгался им:

– Он молодец, все правильно делает. Вот вернемся на Землю, и ему будет что вспомнить. Не то что нам, монахам-отшельникам…

И вот,