Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Подскочив, как ошпаренная, я чуть кубарем не покатилась по ярусам трибуны. Миша успел схватить меня буквально за шиворот.

— Да не лети ты так. Успеем, — проворчал он.

— Не опаздываем? — уточнила я, переводя дыхание.

— Вот ты опоздал бы. Если бы я послушал твоего совета.

Миша и выглядел обиженным, и чувствовал обиду. Это когда я успела? Неужели из-за того, что сбежала после разговора с Леонидом? Кстати, Миша пришел без него.

— Мне нужно было побыть одному, — вздохнула я. — Спать… не планировал.

— И что он тебе такого сказал? — угрюмо поинтересовался Миша. — Чего хочет за молчание?

Что и требовалось доказать. И это неудивительно, Миша не дурак, в сказку о близнецах не поверил. Наверняка, не он один.

Я села на скамью.

— А ты? — спросила я его. — Ты чего хочешь?

— Мне не нужно ничего хотеть. — Он сел рядом. — Я ж для тебя золотая рыбка. Только желаний два, а не три. Тебе достаточно пожелать, и я буду нем… как рыба.

— Если б не это… что бы ты сделал?

— Ничего, — ответил Миша.

Наученная горьким опытом, я не стала уточнять, почему.

— Спасибо. В этом, пожалуй, нет никакого смысла, но… спасибо, Миш.

— Почему нет? Ленька молчать не хочет?

— Он ответил так же, как и ты.

— Тогда почему?

— Помнишь, сколько человек наблюдало за встречей «братьев»? — усмехнулась я. — Наверняка, кто-то еще…

— Не… — Миша отрицательно мотнул головой. — Я ж первый успел. И щит поставил. Его никто пробить не смог.

Я ошалело на него уставилась. О том, что есть защита от любопытных, я знала. Но ходить с щитом в обществе магов не принято. А мой, к тому же, хоть и трудно пробить, но легко почувствовать. И как я не поняла, что меня прикрыли щитом? Ой, позорище…

— Если спросишь, почему, дам в глаз, — мрачно пообещал Миша.

— Почему? — брякнула я.

Он напрягся и развернулся ко мне всем корпусом.

— Почему в глаз? — поспешила уточнить я.

— А ты куда предпочел бы? В ухо?

— Да без разницы! — разозлилась я.

И почему они оба продолжают обращаться ко мне, как к парню⁈ А этот еще и ударить хочет!

— Яр, ты прости, и я не должен был лезть, — примиряюще произнес Миша. — Понимаю, почему ты скрываешь лицо. Эти шрамы…

Так, стоп! Так он заглянул за первую личину! И не тронул вторую. Может, и Леонид — тоже? И ведь не спросишь…

— Давай закроем тему, — поспешно перебила его я. — Я благодарен тебе за то, что ты сделал. Будем считать, что долг ты вернул. — Я поднялась. — Пойдем, а то ведь опоздаем.

Миша заметно хромал, но от лечения отказался наотрез.

— Терпимо, — сказал он. — Потом.

Я не настаивала, чтобы не становиться похожей на курицу-наседку.

Списки прошедших второй этап уже вывесили. В них я нашла свою фамилию, Мишину, Леонида… и Венечки Головина. Неужели этот гад — эспер? Иных причин для вопиющей несправедливости я не видела.

К слову, нас осталось не так уж и много. И Венечку я видела. Он сверлил меня взглядом, полным ненависти и презрения.

— Вызова, как я понимаю, ждать не стоит, — процедила я, обращаясь к Мише.

— Не жди, — хохотнул он, проследив мой взгляд. — Он не может.

— Это еще почему?

— Потому что я его вызвал, когда он пытался вызвать тебя.

— Что-то я этого не заметил.

— Он вас с Ленькой перепутал.

— Это когда…

— Ну да, ты ушел из столовой, а этот… — Миша кивнул в сторону Венечки. — … подвалил к Леньке. Ленька, кстати, не стал разубеждать, что он — не ты. Но я вмешался. Ленька будет секундантом.

Они уже подружились, что ли? Я испытала иррациональное чувство ревности. Я Мишку дольше знаю! А в секунданты, значит, Леньку…

— Ты не обижайся, тебе нельзя, — виновато произнес Миша. — Ты лицо заинтересованное.

Разве что так.

Третьего этапа я не боялась. Проводить его будет эспер, и Александр Иванович не позволит подчиненному завалить меня на полиграфе.

Когда подошла моя очередь, меня пригласили в маленькую комнату без окон, усадили на стул и опутали проводами. Датчик артериального давления, датчик дыхания, датчик мимики лица, датчик потоотделения…

Пока прибор подключали, я закрыла глаза, чтобы максимально расслабиться.

Экзаменатор, мужчина лет тридцати, высокий, светловолосый, показался мне смутно знакомым. Возможно, он когда-то был моим наблюдателем? Как я поняла гораздо позже, они не прятались, и могли примелькаться мне, на подсознательном уровне. Впрочем, это сейчас неважно.

— Отвечать «да» или «нет», — сказал он. — Вопросов не задавать. Нарушения этих правил тоже фиксируются. Все понятно?

— Да, — ответила я.

— Ваше имя Ярослав Михайлов?

— Да, — солгала я, в уверенности, что параметры останутся в норме.

Зря я, что ли, столько тренировалась?

Несколько вопросов для калибровки полиграфа — обычных, без подвоха. И тест на числа. Их всего девять — одиннадцать, двадцать два, тридцать три и так далее, для быстрого запоминания. Я вытянула карточку с числом пятьдесят пять.

— Это число одиннадцать? — спросил экзаменатор.

— Нет.

— Семьдесят семь?

— Нет.

Он перебирал числа, пока я не ответила «да».

А после теста началась жесть. Я знала, что будет выбрана тема, где меня попытаются поймать на лжи. Для этого один и тот же вопрос задается в разных вариантах. Список примерных тем мы обсуждали с Савой и Матвеем. Вот только никто из них не догадался, что меня будут спрашивать о девственности.

И правда, кому в голову придет пытать парня, девственник он или нет! Спрашивают об алкоголе, запрещенных веществах. О семье, о родственниках. О нарушениях закона. Об отношении к тому или иному политическому событию, в конце концов. Мне же устроили форменный допрос с пристрастием о моей сексуальной жизни.

Нашли, о чем спрашивать!

Уж не знаю, была ли эта экзекуция спровоцирована Александром Ивановичем или экзаменатор таким образом мстил за протекцию того же Александра Ивановича. И знать не хотела.

— Вы предохраняетесь, когда занимаетесь сексом? Да или нет?

Убила бы! Да или нет, неважно. Это опровергает мои предыдущие ответы о том, что сексуального опыта у меня нет. И злиться нельзя, и отвечать правдиво нет никакой возможности.